Код Евразии — Адил Ахметов

Второй признак тоже очевиден. Мы его уже коснулись. Это сети. Ноосферный этап — другое имя сетевого, следующий шаг в развитии информационного общества. Идея такого общества была сформулирована еще в 1940 году, термин предложен Дэниэлом Беллом в 1968 году, а интенсивное становление «медиархии» началось после появления персональных компьютеров в 1972 году. В последние 30 лет она формировалась ударными темпами. Значит, ноосфера открыто демонстрирует себя уже почти 40 лет. Мы просто не понимаем того, что видим. Хотя могли бы догадаться, что сетевые распределенные технологии, в виде Интернета, например, идут на смену иерархическим, сетевые структуры — общественные академии, организации гражданского общества встают рядом с властными пирамидами, будто здесь всегда и были. Сеть «зеленого» экологического движения накрыла весь цивилизованный мир наподобие Интернета. Наряду с, казалось бы, незыблемым, вечным, административным делением стран возникает их экологическое районирование, которое, как выясняется, лучше отвечает нынешним задачам, разумной стратегии равновесия и устойчивого развития. Сетевой экосистемный принцип обещает со временем вытеснить административный, иерархический.

Этот последний отступает также под натиском коллективного, точнее сказать, командного принципа, по сути, того же сетевого. Человек делается все более самостоятельным и обособленным, все меньше является винтиком государственной, административной или корпоративной машины. Одновременно он — такова диалектика ноосферного этапа — все больше проникается командным духом.

Слово «команда» стало популярным не случайно. Будучи командным игроком, человек получает гораздо более серьезные шансы для самореализации, для достижения благополучия, успеха, признания. При этом все команды (исключая, разумеется, криминальные и прочие из того же ряда), какой бы идее, идеологии или истине они ни служили, являются совершенно равноправными. Ибо в ноосферную эпоху проявляется феномен равноправия идеалов и истин — личных и групповых (командных). А вот об «общечеловеческих ценностях», «глобальных идеалах» придется забыть — поэтому-то в ближайшие полтысячи лет человечество будет жить под знаком столкновения доминант. Но и сейчас ясно, что так называемые «общечеловеческие ценности» — на самом деле не больше чем ценности «золотого миллиарда», навязываемые всему остальному миру с помощью агрессивных технологий манипулирования сознанием.

Но если истины равноправны, то совсем не обязательно всю жизнь служить одной единственной. Стремление и умение сменить ориентиры, отказаться от устаревшей программы, начать новый этап самореализации будет естественно для человека ноосферной эпохи. Время от времени он станет бесстрашно «сходить с круга», менять социальные и личностные роли, казалось бы, устремляясь в никуда, в неизвестность и серьезно при этом рискуя.

Образцов такого «ноосферного» поведения уже сегодня более чем достаточно. Физики и инженеры советского периода «сошли с круга» в массовом порядке — бросили свои институты и заводы и превратились в бизнесменов, стали искать счастье в разных углах и закоулках делового мира, превращались из «челноков» в банкиров, из таксистов в генеральных директоров, из фермеров в издателей. На Запад перекочевала армия советских математиков, программистов, биологов, журналистов и прочих интеллектуалов, да просто активных, смелых, предприимчивых людей. Многие нашли там место в жизни и сделали деньги. Жизнь в таком — чрезвычайно динамичном, вертикально и горизонтально мобильном — мире невозможна без гарантированной (многоаспектной) свободы личности, равенства всех перед законом, взаимной терпимости, и не только личностной, человеческой, но и взаимной терпимости независимых организаций, исповедующих разные религии, признающих разные идеологии и служащих разным истинам.

Даже в кресле перед телевизором человек находится в ситуации выбора и рано или поздно его делает — переключая программы. Ноо-сферная реальность каждый день и час ставит людей в ситуацию выбора, и это еще один ее яркий признак. Выбор становится постоянным фоном жизни, ее не всегда вдохновляющим, но неотъемлемым атрибутом. Выбирая из тридцати моделей стиральных машин, ста сортов пива, пяти возможных маршрутов прокладки нефтепровода, двух концепций развитии страны, всегда рискуешь ошибиться. Ноосферный этап принципиально сопряжен с неопределенностью и риском. Это порождает психологическое, правильнее, духовное напряжение, но ведь напряжение — обязательное условие эволюции.

Снизить риск, сделать выбор более определенным, обоснованным помогают знания. На них основываются эффективные практические инструменты — «знаниеемкие» или наукоемкие технологии жизнеобеспечения, а в их основе лежит уникальный наукоемкий метод, называемый на Западе «ноу-хау», в буквальном переводе — «знаю, как»: знаю, как сделать, как поступить, как уменьшить риск ошибки, как добиться нужного результата в этой серьезно усложнившейся жизни, в этом иногда очень зыбком, туманном мире, в этом спрессовавшемся и понесшемся вскачь времени.

Эти технологии жизнеобеспечения — совместный плод методологии устойчивого развития и методов интегральной науки… Но прежде чем сказать о ней несколько необходимых слов, давайте на минуту оглянемся назад и зафиксируем позиции. Итак, находясь в начале Евразийского цикла и ясно сознавая как всю многосложность стоящих перед Евразией задач, так и объективные трудности, мы понимаем, во-первых, что субъектом цикла может быть лишь интегрированная Евразия — Евразийский Союз государств, какое бы имя он впоследствии ни получил. Во-вторых, общей методологией деятельности Евразийского Союза по строительству новой культуры мирового уровня должна быть методология и проектология устойчивого развития. В-третьих, условиями и ограничениями деятельности Евразийского Союза будут факторы, свойственные ноосферному этапу цивилизации. В-четвертых, практическими инструментами при воплощении задач Евразийского Союза станут прорывные технологии жизнеобеспечения, созданные интегральной наукой в русле общей концепции устойчивого развития.

Значит, без помощи интегральной, иначе — постсовременной, холистической (целостной) науки в Евразийском цикле никак не обойтись. Она неотъемлемый атрибут ноосферной реальности. Холистическая наука соединяет два равноправных начала, два метода познания — логический, рациональный, приборно-экспериментальный и интуитивный, использующий прямые каналы получения информации, дающейся непосредственно, в откровении.

К их синтезу приводит «смещение парадигм», как называет этот процесс Хосе Аргуэльес, досконально изучивший историю строительства «ментального дома человечества» и предсказавший его разрушение — именно по причине смещения парадигм навстречу друг другу, к состоянию «смешения», если и не перемешивания, то их примирения и сущностного взаимодополнения.

Понять, о чем речь поможет хотя бы такой пример. В 1973 году Мартин Шонбергер доказал тождество 64 звеньев ДНК и 64 гексаграмм И Цзин — древней китайской «Книги перемен». Шонбергер назвал ее не больше, не меньше как «формулой мира, описывающей порядок, установленной в реальности». А так как еще раньше, в 1966 году, Луис Ортега нашел аналогии между И Цзин и системой Таро, то после работы Шонбергера оказалось, что тождество — через «посредничество» И Цзин — можно провести также между Таро и структурой ДНК.

Строение ДНК в современной лаборатории с помощью современного оборудования в ходе современного исследования выявили англичане Уотсон и Крик, за что были увенчаны Нобелевской премией.

Кем и когда была написана «Книга перемен», неизвестно. Она, скажем так, будто бы всегда существовала в китайской культуре, откуда-то появившись в Поднебесной в незапамятные времена. Остается предположить, что эта «формула мира, описывающая порядок, установленный в реальности», была дана китайцам в откровении.

Арканы (карты) Таро, имеющие, как выяснилось, прямые аналогии с гексаграммами И Цзин и с зашифрованным в кодонах ДНК генетическим кодом, по преданию, принес в Древний Египет его легендарный посвятитель бог Тот, по-гречески — Гермес Трисмегист. Таро претендует на универсальную систему символического описания Вселенной, иллюстрирует порядок развертывания и проявления некоторого Общего Принципа.

Этот принцип, или «формула мира», как установлено в работах Уотсона-Крика, Ортега и Шонбергера, воспроизведен в наследственном механизме. Кроме того, он повторен в алфавите, отражен в структуре аминокислот белка и в множестве других процессов, явлений и вещей. Упрямые факты подводят нас к неумолимому выводу о единстве мира.Он впервые сформулирован в глубокой древности в «Изумрудной скрижали» Гермеса: «То, что внизу, подобно, а не равно тому, что наверху, а что наверху, подобно тому, что внизу, для вящего развития чудес Единой Вещи» [58].

К «чудесам Единой Вещи» мы должны отнести и Закон Времени Хосе Аргуэльеса, и закономерности поведения воды, открытые Масару Эмото, и код сознания Грегга Брейдена, и метаисторический метод Сергея Булгакова и Даниила Андреева, и модель Сергея Сухоноса, в которой вычислена длина масштабной оси Вселенной и продолжительность цивилизационных циклов. Все это достижения холистической науки. Для построения всех этих концепций высокого интеграционного уровня авторы провели синтез гуманитарного и естественнонаучного знания, науки и эзотерики, философии и религии. Их концепции универсальны, они не принадлежат целиком ни физике, ни философии, не являются чисто информационными или чисто энергетическими. И не должны — ведь это концепции всеобъемлющей науки, «единой науки обо всем сущем».

История знания являет собой смену «портретов» Вселенной, иначе, научных парадигм. Переход к новой парадигме всегда требовал огромного напряжения духа и мысли, всегда был гигантским прорывом. Такой — ноосферный —прорыв готовится сегодня на наших глазах. Попытки интегрировать разобщенные дисциплины предпринимались и 100, и 200 лет тому назад, но дифференциация всегда шла успешнее. Частных наук около двух тысяч, частных картин мира нарисовано множество, и все они остались незавершенными — и механическая, и электромагнитная, и квантовая, и релятивистская, и новейшие биотропные, и те, что полагают Вселенную разумно… Новых теорий всегда хватало, а вот концепций интегрального уровня всегда было мало. Их мало поныне, но интегрирование продолжается. Цель — создание, как говорят сейчас, «теории всего», всеобъемлющего универсального знания — о Боге, мире, человеке.

О некоторых направлениях интегральной науки будет рассказано в Приложении 1. Чтобы дать читателям более полное представление о предмете, автор счел возможным привести в конце книги насыщенные информацией материалы специалистов и журналистов из некоторых изданий. Это относится ко всем приложениям. Считаю необходимым также выразить искреннюю благодарность изданиям и их авторам.

А нам пора сделать следующий шаг — заняться практическими инструментами реализации задач Евразийского цикла.

ГЛАВА 25. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ВЗРЫВ

Может быть, для облегчения и прояснения жизни, для сохранения власти над миром, грозящем захлестнуть нас бурным потоком времени, на ноосферном этапе развития приходится создавать высокие технологии во всех сферах человеческой деятельности — от сельского хозяйства до космических исследований, от спорта до ядерной энергетики. Это тоже явный признак новой реальности, и сегодня он налицо. Сегодняшние ориентиры — «хай тэк», «экономика знаний». И, что показательно, знаний несколько (а иногда принципиально) иного толка, нежели ортодоксальное научное знание, бескомпромиссно оберегаемое официальными научными учреждениями.

Однако их усилия напрасны, потому что исповедуемое ими позитивистское мировоззрение чем дальше, тем больше испытывает непреодолимые трудности при создании прорывных технологий. Ведь согласно ему, истинно то, что полезно в данный момент. У американцев позитивистское мышление, типичное мышление атлантизма. Нам. евразийцам, оно свойственно в гораздо меньшей степени. И об этом надо знать, чтобы принимать обоснованные решения в любой области. Надо знать достижения и особенности своей культуры, своей цивилизации. Мы можем взять на вооружение новые прорывные концепции и резко сократить все расходы, исключить все развилки и двигаться напрямую к цели, а не разбрасываться, не «щупать» там и там — вдруг откроется что-то необычное, перспективное?

Поэтому творцы интегральной науки нам особенно необходимы. Они необходимы в буквальном смысле для выживания евразийских стран и народов, как бы странно это ни прозвучало. Для движения вперед. Эти люди улавливают и доносят до нас откровения, приходящие из духовного мира, из мира идей. Они представляют эти откровения в привычной нам форме — в виде законов, уравнений и прочего, с чем уже может работать прикладная наука, инженеры и практики. Это их неоценимый вклад в прогресс, в общее дело, овеществляемый в новых прорывных технологиях энергетики, транспорта, информатики, образования, медицины, производства продовольствия и прочих первостепенно важных областях жизнеобеспечения.

В парадигме устойчивого развития одного из основателей этого направления Побиска Кузнецова присутствует так называемый тензор мощности, в виде которого записан фундаментальный закон сохранения. Этот тензор помещен в клеточку предложенной Кузнецовым и Бартини матрицы мира. Этих клеточек — хронопространств — всего 48, или 24 парных.

В них находятся все виды известных физических величин — физической части Генома мира. Это уже серьезный шаг к единому знанию, о котором раньше можно было только мечтать. В том числе потому, что физические величины выражались нa пространственно-временном, или LT — языке.

На нем же могут быть выражены и все химические «величины» — элементы таблицы Менделеева, могут быть записаны все законы и уравнения [55]. Ибо, по словам В. И. Вернадского, «время и пространство в природе отдельно не встречаются, они нераздельны. Мы не знаем ни одного явления, которое бы не занимало части пространства и времени».

Два этих языка — язык мощности и язык пространства-времени, то есть единый язык открытых систем, открытого мира — универсальный язык устойчивого развития оказался очень удобным для решения самых разнообразных научных и технических задач. На нем «разговаривают» технологии, потому что только изъясняясь на нем, можно определить, способствует ли технология росту уровня и качества жизни. Но главное предназначение технологий даже не в этом, а в изменении сознания. Прорывная технология сокращает время, затрату, увеличивает производительность, работоспособность, уменьшает потери — это очевидно.

Но прежде всего она меняет сознание. Когда осознается, что точно такой же дом можно построить не за год, а за неделю, происходит скачок в сознании, а развитие сознания создает условия для удовлетворения неисчезающих человеческих потребностей [55, 57].

Имея в распоряжении универсальный язык устойчивого развития и зная естественные законы природы, можно разработать прикладные методы проектирования будущего мира. Для этого требуется перейти в другую систему координат, где нет неустранимых в земных условиях ограничений пo пространству и времени. Эта система — весь Космос.

На космическом уровне соединяются в целостную конструкцию физика, химия, экология, экономика, финансы, социология, политика. С верхнего уровня видна всеобщая связь вещей. Глядя с такой высоты, понимаешь, что меняя какую-нибудь статью закона о наследовании или кредитные ставки в экономике, или технологии обогащения железной руды, или программу школьного курса литературы, да, в общем, что угодно и где угодно, автоматически, в силу «естественного хода вещей», как говорят в Китае, влияешь на весь мир. Ведь он един. И оттого экономика есть экология, экология есть финансы, финансы есть право, право есть образование, образование есть технологии переработки нефти. И так далее, до бесконечности. «Все — во всем».

Взгляд сверху позволят понять, что технологии — это не просто «железки». Больше того, это вообще не железки. Это правила преобразования потоков пространства и времени, изменения направлений их движения. Технологии присутствуют в любой области человеческой деятельности. Те же «цветные революции» в Грузии, на Украине, в Киргизии или череда недавних переворотов в Африке — это политические технологии, организующие движение пространственно-временных потоков с целью захвата и использования власти [57].

Такие и похожие технологии сегодня широко используются, нравится нам это или нет. Они типичный атрибут современной технологической культуры. Свой технологический арсенал, свой технологический уклад присущ каждой эпохе. Согласно российским академикам Д.С. Львову и С.Ю. Глазьеву, сейчас страны научно-технического авангарда живут при пятом технологическом укладе и готовятся к переходу в шестой. Базой пятого уклада являются микроэлектроника, телекоммуникации, гибкая автоматизация, комбинированное применение различных конструкционных материалов. Ключевыми факторами шестого уклада останутся информатика и микроэлектроника, на основе которых будут формироваться системы искусственного интеллекта, бурно развиваться биотехнологии.

Похоже, что черты шестого уклада определены с помощью простой линейной интерполяции, что при составлении этого прогноза использовался принцип «все как сегодня, только больше и лучше». Видимо, прогнозисты практически не учитывали разнообразные сюрпризы, которые наверняка преподнесет интегральная наука, те перемены в самом способе жизни сотен миллионов людей, которые станут абсолютно неизбежными ввиду появления каких-то невероятных, непредставимых сейчас новаций. Как, например, изменится бытие человечества при переходе на синхронизированный с ритмами Галактикой календарь? Ведь он покончит с господством принципа «время — деньги». Линейные прогнозы этого не покажут. Что произойдете культурой, производством, бытом при утверждении четырехмерной цивилизации? Линейное, то есть, по сути, одномерное прогнозирование здесь совершенно бессильно.

Примеры нелинейных многомерных прогнозов дают известные предсказания А. Кларка, Л. Ларуша, П. Николса. Заведующий кафедрой устойчивого инновационного развития университета «Дубна» Б.Е. Большаков и К.Н. Шадров составили на их основе сводный список прорывных технологий на XXI век [57]. Эти технологии — «воспоминание о будущем», не имеющие аналогов в настоящем.

Вот их список:

2012-2016 годы — появление прорывных технологий финансов путем введения единой мировой валюты — киловатт-часа;

2015 год — расцвет нанотехнологий, полный контроль над атом-ным строением вещества;

2015 год — получение одного вещества из другого;

2018 год— технология управления временем активной жизни человека;

2019 год — технология преодоления возраста (проблема индивидуального телесного бессмертия);

2020 год — технологии создания искусственного интеллекта, достигающего уровня человеческого;

2020 год — антигравитационные технологии;

2022 год — технология управления мыслями;

2025 год — технологии замены носа, глаз, кожи на более эффективные искусственные органы благодаря открытию механизмов функционирования органов чувств;

2040 год — технологии воспроизведения молекулярных дубликатов любых предметов и веществ. Условно говоря, из уличной грязи можно будет получать продукты, одежду, бриллианты, поэтому промышленность и сельское хозяйство потеряют смысл, человек уйдет в искусство, образование и развлечения;

2043 год — технология автотрофного питания по типу солнцеедов;

2045 год — технологии мысленной психической материализации предметов из эфира;

2051 год — технология невидимости;

2095 год — технологии дередвижения со скоростью, близкой к световой.

«Технологии будущего», как утверждает российско-казахстанская школа устойчивого развития, распределены по 8 классам [57].

1. Технологии качества организации управления.

2. Технологии образования.

3. Технологии здоровья.

4. Технологии жилища (строительства).

5. Технологии транспорта.

6. Технологии энергетики.

7. Технологии материалов.

8. Технологии информатики.

Оказывается, в каждом из этих классов будущее уже почти различимо. Цель — сделать эти очертания реальностью и тем самым перевести страны ядра Евразии, Казахстан и Россию на стратегически верный, концептуально привлекательный, обоснованный интегральной наукой путь устойчивого развития.

Подробности читатели найдут в Приложении 2.

Если с позиций мировоззрения устойчивого развития технологии являют собой правила преобразования потоков пространства и времени, то с позиций культурологии это обусловленные состоянием знания и общественной эффективностью способы достижения целей, поставленных обществом. Сумма технологий составляет технологическую культуру — фундаментальный компонент общей культуры какой-то страны, какой-то цивилизации, какого-то цивилизационного цикла. Поэтому в задачу создания объединенной Евразией новой культуры мирового уровня не может не войти технологическая часть (и это, кроме прочего, диктуется диалектикой: с одной стороны, технологии порождаются культурой и постоянно получают из пространства культуры стимулы для развития, с другой, технологии есть сила, которая активно воздействует на все культурное пространство). Базу для ее создания обеспечит концепция устойчивого развития вместе с ее методологическими и проектологическими приложениями, образцом послужат уже созданные прорывные технологии свободной энергии, алхимические, арканные и другие технологии жизнеобеспечения, и не только евразийские. А в качестве «образа творимого будущего», пусть и не слишком далекого, вполне подойдет перечень Большакова-Шадрова, составленный на основе прогнозов Кларка, Ларуша и Николса.

Важнейшей частью технологической культуры является, в свою очередь, культура воплощения замыслов. И туту нас, евразийцев, большой! пробел. У нас плохо развито умение реализовывать идеи, превращать их в высокотехнологичную продукцию, в вещи, работающие на повышение качества жизни. Умения внедрять не было в Российского Империи, не было в империи советской, а теперь точно так же нети в новой России, ни в тех странах, что возникли из бывших советских республик, в том числе в Казахстане. Заметим, что для самостоятельного Казахстана это странно, ведь казахский Логос, как мы выяснили, в отличие от русского, склонен «закруглять», доводить дела до конца. Но так — в теории. На практике выходит не так. Изобрести у нас умеют. Изготовить, использовать, продать, заработать на идее, применить у себя, чтобы сделать жизнь удобнее, комфортнее, качественнее,— нет. Генетическая способность к творчеству, с одной стороны, я какая-то фатальная неспособность пользоваться его плодами, с другой — застарелое евразийское противоречие. Плюс вечная неумирающая надежда, что оно вот-вот разрешится в пользу творчества. Ведь оно важнее. Умение изобретать дар Божий, а умение внедрять — дело житейское и потому, вроде, наживное.

Однако надежды не спешат оправдаться. Скольжение по накатанной «сырьевой колее» серьезно уменьшает наши шансы на грядущее лидерство. Увеличить их может только «технологический взрыв». И такой «взрыв» принципиально возможен.

В чем его спасительный смысл? В том, говорит известный российский экономист М. Делягин, что при нашем активном, если не решающем участии преодолевается застой, навязываемый миру глобальными монополиями, особенно губительный для тех, кто не имеет счастья быть причисленными к «золотому миллиарду». Дело в том, что технологии сегодня настолько мощны, что меняют сам способ производства, резко повышая производительность труда, а, следовательно, разрушают монополии, благоденствие которых прямо зависит от сохранения нынешнего уровня производительности. Для монополий путь технологического рывка нежелателен и опасен, к тому же он, как выяснилось при анализе, вообще деструктивен — в глобальном плане для мира благотворен застой, сохранение статус-кво, когда значительная часть человечества, занятая на традиционных, пусть и не самых эффективных производствах, может как-то себя прокормить. Противоречие? Да, масштабное, планетарное: нельзя лишать людей средств к существованию, но и консервация господства глобальных монополий, ограничение технологического прогресса ведет к дополнительным искажениям структуры мировой экономики.