Истоки — Зауре Омарова

МОЯ НОВАЯ И ИНТЕРЕСНАЯ РАБОТА

Председатель Совета Министров Кунаев Димаш Ахметович пригласил меня в свой кабинет, где уже сидели в сборе его заместители, Управляющий делами и начальники отделов. Он представил меня как нового заместителя сидящим, рассказывая о моей короткой биографии, говоря о делах, какими я буду заниматься, пожелал мне успехов в работе. В конце сказал, что мой кабинет находится на четвертом этаже в новом здании Дома правительства. В здании не был закончен только зал заседания Верховного Совета, оставались некоторые отделочные работы. «Вы с ходу и займитесь этим, проконтролируйте срочную сдачу, а отделы, аппарат в новое здание перейдут на днях».

До этого в Алма-Ату я приезжала неоднократно с 1956 года, будучи членом ЦК КП Казахстана, на заседания пленумов, в январе 1957 года на торжественное заседание по случаю вручения республике Ордена Ленина за успехи в сельском хозяйстве и сдачу первого целинного миллиарда пудов хлеба. Для вручения приезжал Ворошилов К.Е.

Тогда все три ведомства — ЦК КПК, Совет Министров и Президиум Верховного Совета размещались в одном здании. Это старое здание находится на пересечении улиц Комсомольской и Панфилова. Позже, на нижней стороне Комсомольской строили это новое прекрасное здание Дома Правительства. Оно строилось ударными темпами. Его сметная стоимость была весьма высока.

После, в старом здании размещался государственный университет им. Кирова, теперь им. Аль-Фараби, а потом театрально-художественный институт.

Свою новую работу заместителя Председателя Совета Министров Казахской ССР я начала со знакомства с моими новыми обязанностями по распределению между членами Президиума Совета Министров и, довольно скрупулезно с аппаратом, начиная с начальников отделов, референтов. Разбиралась со штатной структурой аппарата Управления делами, их заработной платой.

В это время в Совмине работали три заместителя. Из них третий был одновременно Председателем Госплана, четвертое место было вакантным. Здесь до меня работал заместителем Байгалиев Рахим Байгалиевич, бывший секретарь по промышленности Карагандинского областного комитета партии.

Первым заместителем работал Слажнев Иван Гаврилович, бывший председатель Кустанайского облисполкома. Он ведал всеми вопросами сельского хозяйства.

Заместитель по социально-культурным вопросам был Закарин Аскар Закариевич. К нему относились все вопросы, касающиеся Министерств культуры, здравоохранения, социального обеспечения, высшего и среднего образования, творческих союзов артистов, журналистов, художников, архитекторов и др.

Заместителем Председателя и одновременно Председателем Госплана республики был Мельников Леонид Георгиевич, бывший первый секретарь ЦК компартии Украины при Сталине И.В., всеми уважаемый человек. Потом был советским послом в Румынии, министром строительства предприятийугольной

промышленности СССР. Он был нашим министром. Мы проектировали шахты и все, что связано с угольной промышленностью. В «Карагандагипрошахте» мы выходили с вопросами к нашему министру Мельникову Л.Г.

Хочу отметить, что по итогам работы за 1956 год в феврале 1957 года министр премировал меня, старшего инженера, месячной зарплатой плюс двумя картинами китайской классики. Эти картины и сейчас дороги и находятся у меня дома как реликвия, как память о тех годах.

У меня по распределению обязанностей были Министерства коммунального хозяйства, связи, автомобильного, железнодорожного, воздушного и водного транспорта, Спорткомитет, Главное управление по строительству шоссейных и автомобильных дорог и Государственный архив.

Министром коммунального хозяйства был Кононенко Даниил Фаддеевич, Начальником Главного управления строительства шоссейных и автомобильных дорог — Шведенко, потом Гончаров, министром связи — вначале был Носков, потом Елибаев, министром автомобильного транспорта — Халимов, потом — Жуков, начальником Казахской железной дороги — Задорожный, начальником гражданского воздушного флота — Седляревич, водного транспорта — Станков, начальником Главархива — Жангалин.

В то время я была самым молодым заместителем и по возрасту и по опыту работы. Мне тогда шел 34 год. Многие смотрели на меня с недоверием на фоне моих старших коллег. Думаю, что вскоре в процессе работы они изменили свое мнение. Это давало мне уверенность в себе.

Первые месяцы работы была большая нагрузка. Текущая работа в аппарате, телефонные звонки руководителей с областей, городов, министерств, ведомств, личный прием посетителей по разным интересующим вопросам. Заседания правительства, бюро ЦК КПК, корреспонденция, ежедневно поступающая в мой адрес, письма с мест на отсутствие телефонной связи, радио, бань, водопровода и канализации, отсутствие или плохое состояние местных и республиканских автомобильных дорог.

Все эти вопросы упирались в ассигнования, которых в республике было немного. Известно, что после войны восстановительные работы поглощали все ресурсы страны. Это были назревшие вопросы, положительно решать которые не всегда представлялось возможным.

Я не успевала прочитать за рабочий день все письма, просьбы. Приходилось рассматривать в конце дня, когда наступало затишье в кабинете, а то и брать домой, рассматривать, когда спит семья. Такой режим мне был знаком еще по Караганде, по депутатским делам.

Республику я более или менее уже познала. Какая область, чем занимается, ее экономику — информации на этот счет было достаточно, но назрела необходимость все увидеть своими глазами на местах. По своему избирательному округу — это Караганда, Темиртау, Балхаш, Коунрад и все прилежащие населенные пункты к этим городам я знала хорошо. К ним не раз приходилось приезжать, смотреть, видеть «где какая щепка лежит».

Для себя я пришла к убеждению, что должна изучить всю республику. Для этого должна выезжать в командировки в области, города. В этом плане часто выезжала по Алма-Атинской области, пригородные совхозы, колхозы, города Талгар, Каскелен, знакомилась с председателями колхозов, директорами совхозов, Героями социалистического труда, экономикой каждого хозяйства. Попутно знакомилась с состоянием дорог, телефонной связи, радиосетями, энерго-и водоснабжением поселков, торговлей продуктами питания, книжной торговлей, со всеми пунктами бытового обслуживания.

Передо мной в Совмине встал вопрос окончания строительства Центрального стадиона. За его строительством непосредственно следил секретарь ЦК КПК Тажиев Ибрагим Тажиевич. С моим приходом в Совмин этот вопрос перешел ко мне, как куратору спорткомитета.

Строительство стадиона заканчивалось. Оставались лишь отделочные работы. Здесь были трудности со стройматериалами. Особенно не хватало цемента. Привозили, откуда только можно было достать — с Семипалатинского цементного завода, с Чимкента. Тем более для стадиона годился высокомарочный цемент марки 400 или 500. Их было мало, поставляли по «чайной ложке». В этом отношении тогда единственный Састюбинский цементный завод работал в большом напряжении.

Этот спорткомплекс, стадион, построен по проекту наших двух заслуженных архитекторов Капанова и Косова. Он рассчитан на тридцать тысяч зрителей, а в дни больших футбольных матчей и на большее количество любителей футбола и других зрелищных мероприятий. В те годы на футбол ходило много народу, а в интересных матчах люди занимали даже все проходы.

В одном из своих приездов в Алма-Ату Никита Сергеевич Хрущев, будучи на стадионе, был весьма удивлен размером стадиона и спросил Димаша Ахметовича Кунаева о количестве жителей в городе. Когда услышал в ответ, что здесь живут семьсот тысяч человек, высказал реплику: «Ну и размахнулись! Лужники, да и только, а в Москве восемь миллионов жителей!». Видимо он сравнил в уме с другими союзными республиками. Они тоже строили стадионы, но не на такое количество мест. Оказывается, после Лужников второй по вместимости был наш Алма-Атинский стадион.

Мне помнится, что наша футбольная команда называлась «Енбек». Ее опекало Министерство сельского хозяйства, потом Казахская железная дорога. Команду переименовали в «Кайрат». Руководство посчитало, что так будет лучше в материальном обеспечении команды.

Вскоре после товарищеской ничейной игры с ведущей в то время командой в стране ленинградским «Адмиралтейцем» осенью 1959 года, «Кайрат» на своем поле принимал «Зенит» и московскую команду «Спартак». На этих матчах на трибунах не было ни единого свободного места, все проходы были заняты любителями футбола. Это было время, когда у наших отдельных футболистов неважно было с дисциплиной, даже из-за них частенько проигрывали. Однажды я решила их собрать у себя в кабинете, поговорить о дисциплине. Я была вынуждена открыто говорить о недостатках нашей команды «Кайрат», начиная с подготовки к предстоящим матчам, о тренировках, об их ответственности, критикуя отдельных футболистов, невзирая на лица, за пьянку и другие недостатки. При этом ставила в пример венгерских футболистов, об их ответственности перед матчем, об их тренировках, каждого поименно, свидетелем которых я была. Наши футболисты несколько подтянулись, стали за собой следить, даже стали выигрывать в матчах.

Это служило предпосылкой тому, что «Кайрат» включили в высшую лигу, класс «А». Сообщение об этом стало сенсацией для республики, об этом печатали в газетах, сообщали по радио, показывали по телевидению.

В казахстанском спорте был большой подъем. После ухода бывшего председателя комитета следующим председателем назначили Каркена Ахметова. Вскоре был построен всемирно известный высокогорный каток «Медео», правда пока ледяная дорожка без трибун, где проходили соревнования на чемпионат мира. Первыми чемпионками по конькам среди женщин были Скобликова, Воронина-Артамонова и Иванова. Они потом катались на приз Совета Министров. Дипломы им вручала я, так решило руководство правительства. По поводу вручения дипломов фотокорреспондент КазТаг сделал снимок, его напечатали вцентральных и республиканских газетах.

Спортом я увлекалась еще в школе. У нас был хороший физрук. Его уроки мы любили. Фамилия его Холмецкий, он сын Холмецкого, одного из руководителей становления советской власти в районе Байконурских угольных копей, Карсакпайского медеплавильного комбината и Джезказганских рудников. Этого человека хорошо описал в романе «Гудок в степи» Мухаметжан Каратаев. Учась в институте, я не забросила спорт. По возможности, занималась легкой атлетикой, гимнастикой, волейболом. После института увлеклась коньками, лыжами в свободное время. После выхода на пенсию кататься на лыжах не представилось возможным по объективным причинам, к моему сожалению.

ГАЗИФИКАЦИЯ АЛМА-АТЫ

В Совете Министров одним из первых вопросов была первоочередная газификация Алма-Аты и позже всей республики. Это надо было осуществлять на первых порах на привозном газе из Башкирии. По договоренности, газ из Башкирии возили в цистернах по железной дороге с последующим разжижением его в пунктах назначения на газораздаточной станции. Для этого надо было построить подъездную железную дорогу к газостанции.

Все эти работы, связанные со строительством, заняли всего три месяца. Город стал получать с газораздаточной станции разжиженный газ в баллонах для топки в домах. Сначала в одноэтажных, а потом и двухэтажных (тогда в городе выше двух этажей домов не было). Все это принесло населению особую радость и удобство.

Был составлен график по газификации городов, включая один за другим все поселки, населенные пункты, колхозносовхозные дворы. Здесь учитывались предложения областей, мнения с мест. Вопрос долго рассматривался, обсуждался на разных уровнях. Так возник окончательный график газификации и с учетом перспективы — перехода на природный газ из Газли, Узбекистана.

Особо пришлось считаться с предложением Целинного края. Здесь шла речь о первоочередности в газоснабжении городов края, после Алма-Аты. Окончательный график газоснабжения составило министерство коммунального хозяйства, министром Кононенко Д.Ф., человеком опытным, исключительно работоспособным, много сделавшим и по другим делам республики.

Однажды ко мне пришли руководители Карагандинской области. Это первый секретарь обкома партии Соломенцев Михаил Сергеевич, председатель совнархоза Рощенко и председатель горисполкома Конакбаев Каскатай Досович. У них унылые, озабоченные лица. Поздоровавшись, спрашиваю, почему они невеселые.

Михаил Сергеевич сказал: «Чему нам быть радостными, Зауре Садвакасовна, землячка? Вы нас обидели, поставив в графике газификации после Акмолы, где население не. тянет даже до двухсот тысяч. В Караганде же около семисот тысяч народу, и мы должны ждать своей очереди? Вы наш слуга, Караганда не раз избирала Вас депутатом Союза. Должны же с нами считаться, помочь своему городу газифицироваться, не ожидая очереди после Акмолы. В центре Целинного края строительные возможности нам известны. Пока они соберутся с силами, мы уже можем справиться со строительством газораздаточной станции, с подъездными путями к ней».

После подробного обсуждения на этот счет, я вынуждена была согласиться с ними, спросила: «Сможете у себя организовать ударную стройку?». Они в ответ: «Обязательно это сделаем, Вас не подведем, пригласим Вас на приемку станции». На этом мы закончили наш разговор.

Действительно, карагандинцы слово свое сдержали. Очень скоро построили газораздаточную станцию с подъездными путями к ней. Я поздравила их, сказала, что приехать на торжественную приемку станции не представляется возможности, чтобы сами принимали ее вместе с горисполкомом.

Даниил Фаддеевич и я вместе зашли к Димаш Ахметовичу, доложили о приемке газостанции в Караганде. Он этому событию обрадовался, пожелал нам всем дальнейших успехов в газоснабжении республики.

СОБЫТИЯ В ТЕМИРТАУ

Летом 1959 года произошли забастовки рабочих, строителей металлургического комбината в Темиртау на почве бытовых неурядиц. Плюс, хулиганствующие выходки некоторых горожан, «подливших масло в огонь». В результате этих событий были сняты с должностей первый секретарь обкома партии Исаев, на его место был назначен Соломенцев М.С. На место председателя Совнархоза Оники, бывшего первого заместителя Министра угольной промышленности СССР, пришел Рощенко. Секретарь ЦК Компартии Казахстана Беляев Н.И. получил строгий выговор. Смещен с должности Министр внутренних дел Кабылбаев Шракбек и досталось Димаш Ахметовичу тоже.

На месте событий в Темиртау неоднократно побывало руководство республики, помогало исправлять дела. Мы с Ибрагимом Тажиевичем приехали тоже перед новым годом. Сюда приехал из Москвы Брежнев Л.И. уже во второй раз со своей свитой. Он посетил объекты строительства металлургического комбината, беседовал с рабочими «по душам». Вечером в Караганде во Дворце горняков состоялось большое собрание актива области. Мы из Алма-Аты все были в президиуме актива. Чувствовалась большая озабоченность Брежнева за все произошедшее. Он выступил с большой речью.

Подробностей я не знала. Подобные дела тщательно скрывались от общественности, очевидцам особо не разрешалось делиться информацией. О событиях в Темиртау я узнала позднее во время своей зарубежной командировки. Тогда в одном французском журнале прочитала через переводчика о событиях в Темиртау и пришла в ужас, были жертвы. О том, что в людей стреляли, я узнала в восьмидесятых годах.

ВОПРОСЫ С ТЕЛЕФОНИЗАЦИЕЙ И ТЕЛЕВИДЕНИЕМ

 

Вопросы телефонизации и телефонной службы в республике стояли «из рук вон плохо», не хватало телефонных станций, телефонных аппаратов, телефонных кабелей, шнуров. Автоматическая телефонная связь была частично в городах и районных центрах, в остальных местах телефонная связь была через коммутаторы. Установить телефон было большим счастьем для семей даже работников госучреждений.

Помнится, чтобы дозвониться до райцентров или до центральных усадеб колхозов, совхозов людям было великим мучением. Галым тогда работал в Карагандинском обкоме партии. Говорить ему приходилось чрезвычайно громко, иначе не услышат и тихой ночью. Все в это время дома просыпались. Ему непременно надо было знать имя телефонистки, чтобы убедить ее быть более внимательной к просьбе, и если при этом удавалось переговорить, то это было счастьем.

Вышло постановление союзного правительства об улучшении и развитии телефонно-телеграфной службы, выделялись определенные средства, но их было недостаточно. Сначала министр связи Носков Алексей Алексеевич, а затем его преемник Елибаев Абдразак Алпысбаевич, оба связисты, хорошо знавшие свое дело люди, объективно распределяли по областям эти выделенные скромные для республики средства. Так постепенно развивалась телефонная служба. Тогда никому в голову не приходило, что в перспективе у нас будет весьма удобная сотовая связь.

Как я уже говорила, вопросы с телевидением получили свое разрешение, начиная с 1957 года. Телевидение по моему ходатайству получила в первую очередь Караганда, Кзыл-Орда, когда я была выдвинута кандидатом в депутаты республики пятого созыва из Кзыл-Орды. (Алма-Атинский телецентр был начат до моего прихода в Совмин).

Потом в республике началось сплошное строительство в областных центрах, где за счет бюджета, где за счет финансирования от долевого участия предприятий, областей, хозяйств.

Например, телецентр в Семипалатинске был построен по моему распоряжению, где разрешила областному Стройбанку финансировать телецентр за счет средств от сверхприбылей мясокомбината и цементного завода. У меня с такой просьбой были секретарь обкома Карпенко, председатель облисполкома Даиров и директор мясокомбината Шеффер (он впоследствии министр мясомолочной промышленности).

Подобным путем строились телецентры в Петропавловске, Балхаше, Усть-Каменогорске. В то время по другому нельзя было строить объекты культуры, ибо Постановлением Совета Министров СССР запрещалось это делать. Зная это, я шла на его нарушение.

Когда я работала после Совета министров председателем Алма-Атинского промышленного облисполкома, однажды на одном областном совещании присутствовавший Козлов Георгий Алексеевич, до этого бывший секретарь ЦК партии республики по промышленности, теперь председатель Комитета народного контроля республики, выразил мне в порядке реплики: «Добрая тетя Омарова, понимаешь, незаконно разрешила и понастроила телецентры, и с нее, как с «гуся вода», чистенько ушла себе в облисполком, а председатели облисполкомов из-за нее вчера пострадали, получив «нагоняй» на заседании Совмина». Я в ответ: «Зато народ смотрит телевизор. Такие взыскания я бы носила на груди, как орден». Мы оба от души посмеялись. Комитет народного контроля тоже за закон, за порядок. В данном случае, все эти проверки по моему были сделаны для «галочки», перед республиканским и союзным правительствами. Об этом факте я про себя подумала: «Побольше бы нам таких «ошибок».

КАЗАХСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

Казахской железной дорогой занимались весьма опытные товарищи во главе с Задорожным Иваном Акимовичем, начальником дороги, главным инженером Омаровым. В период больших перевозок народнохозяйственных грузов, особенно, в период хлебной страды, железнодорожники работали круглые сутки. В те годы парк грузовых вагонов и платформ был недостаточен. Те, что имелись, были изношены. Ремонтная база была слабая из-за отсутствия запасных частей. Новые поступления из министерства путей сообщения были мизерными. Особенно в годы большого урожая хлебные перевозки на дальние расстояния требовали исключительного напряжения.

Но как бы то ни было, с трудностей выходили, план грузоперевозок выполняли и перевыполняли. Мы с Задорожным проводили еженедельные селекторные совещания с начальниками областных дорог. Из-за заторов на станциях получения грузов, из-за несвоевременной разгрузки вагонов и платформ, задерживался их оборот. Приходилось подтягивать работу областников.

На местах к этому подключились и обкомы и облисполкомы. Они, в свою очередь, принимали все меры к разгрузкам и погрузкам всех грузов. Это при нехватке погрузочно-разгрузочной и механизмов. На работы по погрузке и разгрузке грузов привлекались студенты, школьники, и, по желанию, взрослые граждане. 

В работе железной дороги и по перевозкам пассажиров были свои специфические трудности, недостатки и нерешенные вопросы. Хотя война давно закончилась, да еще после успешно завершились восстановительные работы, в целом по СССР, в Казахстане ряд жизненных вопросов еще не получил своего решения.

Мне хорошо помнится в свои юношеские студенческие годы, в годы войны и после нее, как приходилось много ездить поездом на Украину и обратно домой, вдоль по всей стране, по Казахстану, по России и Украине, потратив на дорогу много времени, пока не закончила учебу в институте. Тогда мне приходилось переносить множество трудностей в дороге. Люди ездили даже на крышах вагонов, так как не было свободных мест. На остановках этих «пассажиров» высаживали, но как трогался поезд, люди снова лезли на крышу вагонов или садились на ступеньки. Так до следующей станции и т.д. Внутри вагонов, если удалось зацепиться, то негде было присесть. Приходилось ехать стоя, даже спать стоя или сидя на корточках. При такой скученности в вагоне нечем было дышать.

В вагонах постоянно ездили инвалиды войны без ног, без рук, слепые на оба глаза или на один. Они пели песни военных лет, просили подаяние. Люди к этому давно привыкли, подавали, у кого что было. По поезду бегали дети-сироты из вагона в вагон, просили дать что-нибудь поесть.

Будучи депутатом Союза, подобных детей, у себя на приеме часто видела. Они просили денег. Спрашивала, зачем им были нужны просимые ими 2 — 3 рубля. Они часто отвечали: «Домой доехать». Хотя домов у них не было. Они убегали с мест, куда их устраивали, из детских домов. Это была трагедия того времени.

Кстати, как известно, под руководством Ф.Э.Джержинского создавались специальные детские колонии. Оттуда выходили хорошие юноши и девушки. Великолепный фотоаппарат «ФЭД», изделие этой колонии. Я этим фотоаппаратом моего брата Зиады (он погиб под Ленинградом) фотографировала в студенческие годы, потом на нем учила фотографировать своего сына Нурлана. Так этот ФЭД перешел из одного поколения в другое.

В работе пассажирского транспорта Казахской железной дороги были свои нерешенные вопросы. Их постепенно, в меру возможностей, устраняли. Начиная с пятидесятых годов пассажирская служба железнодорожного транспорта во всем Союзе улучшилась. Я возвращаясь после окончания института в 1948 году домой уже наблюдала лучшую картину на дорогах. Не было теперь постоянно следующих с востока на запад войск и военной техники. Не было уже с запада едущих демобилизованных солдат на восток. Дорога несколько освободилась от прежнего напряжения. Пассажиры могли теперь ездить более или менее комфортно.

Теперь, когда я занялась работой Казахской железной дороги, в том числе и пассажирской перевозкой, то столкнулась с трудностями, нехваткой пассажирских вагонов. Парк вагонов стал постепенно пополняться за счет своих вагонов, выпускавшихся в Союзе. Позже приходили цельнометаллические пассажирские вагоны производства дружественной нам Венгрии, из Чепеля на Дунае. Эти вагоны я видела еще в ноябре 1955 года, будучи в Венгрии.

Начальником пассажирской службы Казахской железной дороги была инженер-железнодорожник, выпускница Московского института железнодорожного транспорта Куленова. Работала она активно, целеустремленно, со своими вопросами часто бывала у меня. Тогда мы начали говорить о лучшем обслуживании пассажиров, о культуре и т.д. Куленова была намного старше меня по возрасту. Она была одной из первых выпускников-казашек института. Таких специалистов, как она, тогда было мало.

АВТОМОБИЛЬНЫЙ ТРАНСПОРТ, ВОЗДУШНЫЙ ФЛОТ

В работе автомобильного транспорта были свои недостатки. Министр Жуков, потом его заменил Халимов, всегда жаловались на нехватку транспорта. Из всего наличия машин тогда работало 66 процентов, не хватало запасных частей. Это говорило о слабой ремонтной базе.

В период уборки урожая к нам на помощь приходили Россия, Украина, даже прибалтийские республики, со своими людьми, транспортом и другой техникой. Помогали также военные со своими грузовыми машинами убирать урожай и перевозить хлеб на тока и элеваторы. Автомобильный транспорт без дорог, ясно, не транспорт. По бездорожью в дождь, снег было исключительно трудно водителям хлебовозов. Доходило до того, чтобы вытащить машину с зерном из колеи болотной грязи, приходилось даже подсыпать зерно под колеса машины.

Всем миром старались строить и ремонтировать имеющиеся автодороги. В эти годы действовало постановление Президиума Верховного Совета о строительстве местных дорог за счет долевого участия ведомств, транспорта и дорожной техники. Это было большим подспорьем в развитии строительства местных дорог.

Воздушную перевозку пассажиров обеспечивали самолеты ИЛ-12. Из Москвы нам сказали готовиться к приему самолета ИЛ-18. Взлетно-посадочная полоса имеющегося аэродрома в Алма-Ате не могла обеспечить взлет и посадку самолета ИЛ-18. Приступили к расширению и удлинению полосы. Начальник гражданского воздушного флота Седляревич энергично приступил к этому вместе со своими заместителями, одним из которых был дважды Герой Советского Союза Талгат Бигельдинов, ведавший вопросами строительства, в короткий срок расширили и удлинили взлетно-посадочную полосу под ИЛ-18. Эта полоса приняла также самолеты Ту-104 и ЯК-40.

Пришлось и мне принять участие в этом строительстве. На аэродром поставили один из всего трех в городе асфальтоукладчиков. Второй асфальтоукладчик поставили на дорогу на высокогорное озеро Иссык, третий работал в городе. Все они работали в три смены. Так распорядился Димаш Ахметович и мне поручил вести постоянный контроль, чтобы все три асфальтоукладчика работали бесперебойно. Я так и делала. На аэродроме бывала почти через день, также на дороге на Иссык. До озера 28 км, вся протяженность проходит по скалистой местности, работа была очень трудоемкой.

Аэродром быстро построили, и стал в Алма-Ату курсировать ИЛ-18. Удобство, скорость оценили те, кто летал, особенно, в Москву, в командировки. Позже стали летать ТУ-104. Полеты на этом самолете восхитили пассажиров за удобство и комфорт.

А наш речной флот, тогда он был только для местных грузов и пассажиров, по Иртышу, Бухтарме, Аралу, Каспию. В период навигации флот был незаменим. Начальник Станков план выполнял и перевыполнял.