Истоки — Зауре Омарова

Вся Венгрия ждала этого предстоящего матча с Италией на первенство Европы давно: в печати, по радио много было информации, мы все это захватили. Это было время, когда футбол вошел в моду, борьба за первенство, за престижное место чуть было не первостепенным. Много было на улицах плакатов с именами их знаменитых футболистов, как Ковач, Пушкач и т.д. Город был празднично украшен. Везде была одна тема: о первенстве Европы по футболу. Висели государственные флаги. Но нам сказали, не дай Бог, в случае поражения должны будут вывесить траурный черный флаг.

Это был выходной день 25 ноября 1955 года. День был холодный, облачный с изморозью. Стадион был торжественно украшен. Нас разместили в гостевой трибуне, ноги закрыли шерстяными одеялами, принесли чай, кофе с соответствующим десертом. Начался матч сборной Венгрии и сборной Италии. Играли очень активно, энергично, даже допускались со стороны итальянцев много оскорбительных выражений по адресу венгерских футболистов, действующих на психику игроков. Все это было отлично слышно на стадионе. При всем этом венгры выиграли со счетом 2:1. На табло все лучшие имена, не переставая, записывались, даже отдельные одобрительные слова, обращенные к Пушкачу и другим.

Я в Москве во время сессии, если состоялся какой-нибудь футбольный матч, всегда ходила, старалась не пропускать. Хорошо себе представляла наших футболистов. Кроме радио у нас тогда ничего не было, тем более электронных табло. Здесь же в Будапеште все было, я поражалась таким успехам, громадные табло все время информировали об игре отдельных футболистов, не переставая восхвалять их. Это было зрелищно, сенсационно. На стадионе радости не было границ, аплодисменты, торжественная музыка, весь стадион стоял на ногах. В тот день был грандиозный праздник горожан Будапешта. У всех на устах футбол, имена футболистов, на улице вывесили национальные флаги.

В экономическом плане Венгрия была промышленноаграрная. Мы посетили многие города, где развиты металлургия, машиностроение, химическая, есть бурый уголь, легкая и пищевая отрасли. В сельском хозяйстве первенствовали: животноводство — крупный рогатый скот, коневодство, свиноводство, растениеводство — много производилось овощей, только перца выращивали восемьдесят сортов.

Много внимания уделялось свиноводству. На одного жителя приходилось более одной головы свиньи. Население составляло около десяти миллионов, а свиней было более одиннадцати миллионов поголовья. Работали отдельные кооперативные хозяйства наравне с госхозами. В хозяйствах коров доили мужчины, женщины работали на разных работах.

Я была в городе Дорог. Там живут шахтеры, есть трест «Дорогуголь», где подземными шахтами добывался бурый уголь. Я спустилась в одну из шахт, осмотрела подземное хозяйство, была в лавах. Уголь, в основном, Для местного потребления, добывают его пневматическими отбойными молотками, другой добычной техники я у них не видела. Шахты водообильные, по выходу из одной я была как будто под ливневым дождем. Все горизонтальные выработки находились по колено в воде, выработки грязные, не убранные. Электровозы ходили по штрекам как бы ощупью, не видно рельсов. Всем виденным я осталась недовольна. Шахта нерентабельная. Шахтоуправление мне подарило шахтерскую медную карбидную лампу с надписью. Это хранится у меня дома, дорогая для меня память.

В одном госхозе выращивали печень индюков до двух килограмм по заказу Америки. Американцы заказывали печень индюков на Рождество. За это платили дорого. Это было выгодно хозяйству, имели большую прибыль.

Для меня лично организовали встречу с женщинами-учеными в Академии наук. Президентом Академии была женщина — она же академик, довольно пожилая, видно, что она была красивой и сейчас выглядела хорошо. Главное, она была женственной, все на ней было хорошо: лицо, одежда, на руках кольца, в ушах серьги, красивая брошь на блузке, она меня удивила. Дело в том, что после войны наши советские женщины, как правило, украшения не носили, не до этого было. В их числе была и я. А здесь среди таких женщин я почувствовала себя несколько неловко. Я в ту пору ничего из ювелирных изделий не носила, тяги вообще к этим вещам у меня не было. После Венгрии я впервые себе приобрела одно колечко.

Встреча с женщинами прошла довольно в теплой дружественной обстановке. Я им рассказывала, как у нас женщины работают и преуспевают в науке, экономике, культуре. Примеры были, начиная с Фурцевой Екатерины, кончая трактористкой Пашей Ангелиной, Марией Демченко — свекловичницей и многими другими. Для тех лет и позже хвалить женщин, занятых на тяжелых физических работах считалось в порядке вещей и большим достижением для общества.

Наша делегация посетила и участвовала на сессии Государственного собрания Венгерской народной республики. Открывая сессию, председатель Государственного собрания Шандор Ронаи подчеркнул важность осуществления непосредственной связи между парламентариями различных стран и обмена делегациями. Участниками сессии была тепло встречена парламентская делегация СССР. От имени Верховного Совета СССР Пегов Н.М., глава делегации высказал свое удовлетворение поездкой по стране, экономическими показателями народного хозяйства, культурой и передал Народному собранию Венгрии приглашение направить в Советский Союз свою делегацию, пожелал венгерскому народу еще больших успехов, чтобы эти успехи множились день ото дня на благо венгерского народа.

Тепло встретили делегацию в городе Шопрон на строительстве комбината Сталинварош (теперь переименован в Дунайварош), в городе Сегед, это венгерский Чикаго. Здесь много мясоперерабатывающих предприятий. Посетили школы, больницы, детские учрежде-ния. В один из вечеров присутствовали на фольклорном концерте — интересное своеобразное было зрелище.

Перед отъездом в русском посольстве Андропов Ю.В. дал прием в честь делегации. Хорошо выполнив свою миссию в Венгерской Народной Республике, мы вернулись в конце ноября 1955 года в Москву. 

ТЕЛЕЦЕНТРЫ

В наказе, данном мне, был вопрос о строительстве в Караганде телецентра. Этим занималась область, обком, облисполком (Яковлев, Калкенов). Но решения не получили. Обо всем, что касается вопросов телецентра, я знакомилась, советовалась с главным инженером управления связи Визильтером Т… Он подробно рассказал мне о том, как этот вопрос обсуждался в нужных инстанциях, но безрезультатно.

Теперь, будучи в Москве в 1955 году, я решила попробовать поговорить с министром связи СССР Псурцевым Николаем Демьяновичем, попросилась к нему на прием. Вообще, Псурцев, как министр, стал работать с 1948 года, человек большой практики, в годы войны командовал войсками связи фронта, отличился при обороне Москвы, а затем с 1946 года стал начальником связи генерального штаба Вооруженных сил, впоследствии стал министром связи СССР.

По телефону ВЧ он дал согласие принять меня, сказал когда, где. Николай Демьянович принял меня хорошо, с вниманием и настроением. Во время разговора секретарша нам принесла хороший чай со сладостями, это не мешало нашему разговору о телевидении, о состоянии этих дел за рубежом и в СССР, о трудностях и т.д. Сказал, что телецентры построены всего в нескольких городах: Москва, Ленинград, Смоленск, Рига, Киев, Минск, Львов. От нашей республики ходатайство имеют, но пока не было возможностей, в лучшем случае включат в план 1957 года на проектирование Алма-Атинский телецентр. Что касается Караганды, то придется подождать.

Я, конечно, на такой ответ не согласилась, мотивируя тем, что горняки от своего депутата особенно ждут выполнения такого наказа, как строительство телецентра. Псурцев сказал, что если даже и отыщутся средства на проектирование, то на общестроительные расходы тоже средств нет, на внутреннюю оснастку телеоборудованием тем более. Это очень больной вопрос, который он не решает, это вопрос другого министра — Калмыкова В.Д. — ведомства радиотехнической промышленности.

Сказал, чтобы я попробовала попасть к Калмыкову. Если тот даст согласие на поставку телеоборудования для Караганды, и если на общестроительные расходы средства изыщут сами карагандинцы, то он включит в план проектирование телецентра на 1957 год, т.е. на следующий год.

Я сильно обрадовалась такому обороту разговора и попросила Николая Демьяновича дать мне координаты Министерства радиотехнической промышленности, что он и сделал.

Назавтра я была на приеме у Калмыкова Валерия Дмитриевича министра радиотехнической промышленности СССР с 1954 года, Героя Социалистического труда. Меня он тоже тепло принял, выслушал, рассказал о трудностях с производством и оснащением оборудованием телецентров в стране.

После посещения его руководством Казахстана, разговоре о поставках телеоборудования в Алма-Ату в 1956 году поставка в Караганду должна была отодвинуться несколько дальше, ибо на очереди стояли столицы других союзных республик, а также столица основной угольной «кочегарки» Донбасса — г. Сталино. Тем не менее, он пообещал мне не отказывать, а посмотреть. Последнее значило потом выделение оборудования для Караганды в 1956 году.

Вот так мы зацепились за телецентр для Караганды, который был построен и сдан во второй половине 1957 года. Получилось так, что Караганда получила его раньше столицы, о чем я с гордостью отчитывалась в своем округе перед избирателями, когда меня избирали депутатом во второй раз в Верховный Совет СССР (V созыва).

Что было интересно, когда меня перевели в Алма-Ату в 1958 году в качестве Заместителя председателя Совета Министров КазССР, то здесь застала строительство телецентра и поступление для него оборудования. Пришлось вплотную заниматься ходом монтажа оборудования для телецентра, ибо связь относилась в мою функцию в Совмине.

XX СЪЕЗД КПСС

14 февраля 1956 года состоялся XX съезд Коммунистической партии Советского Союза, где я была делегатом с решающим голо-сом от Казахской ССР в числе 52 делегатов, со всего Союза на съезд прибыло 1430. Казахстанских делегатов возглавлял первый секретарь ЦК Коммунистической партии Казахстана Брежнев Л.И.

Москва хорошо подготовилась к съезду. Встречи и дальнейшие обслуживания делегатов. Наша делегация размещалась в гостинице «Москва». По прибытии казахстанцев наш первый секретарь Леонид Ильич Брежнев собрал у себя на короткое совещание, видимо, для знакомства с делегатами. Ознакомил с повесткой дня.

Съезд открылся в Большом Кремлевском дворце. Во всех деле-гациях был всеобщий подъем.

Съезд утвердил повестку дня из четырех вопросов:

1. Отчетный доклад ЦК (докладчик Хрущев Н.С.).

2. Отчетный доклад ревизионной комиссии — Москатов Н.Г.

3. Директивы съезда по шестому пятилетнему плану — Булганин Н.А.

4. Выборы в центральные органы партии.

После утверждения повестки дня по отчету партии с большим пространным докладом выступил Хрущев Н.С. Потом были принципиальное партийное обсуждение доклада. Часто проходили в докладе и выступлениях похвальные слова в адрес великого Иосифа Виссарионовича Сталина, продолжателя дела В.И. Ленина с громкими несмолкающими аплодисментами с вставаниями с мест.

По директивам съезда по шестому пятилетнему плану доклад делал председатель Совета Министров Булганин Н.А. Обсуждение доклада по директивам заняло много времени. Здесь каждый делегат в своей речи излагал просьбы с мест — района, города, области, республики. Они в своих выступлениях, как говорится, «одеяло тянули каждый к себе, а оно «дырявое», нечем особо прикрыться». Тогда бы-ла такая обстановка в экономике страны.

В работе съезда шел уже одиннадцатый день. После всестороннего обсуждения последнего вопроса — выборы Центрального Комитета Коммунистической партии, съезд должен был завершить свою работу, депутаты уже мысленно собирались домой, ждали окончания съезда. Между тем объявили перерыв на обед.

Во второй половине 24 февраля на вечернем заседании съезда вдруг объявили о продолжении заседания и в повестку дня включили пятый вопрос. Он был вне повестки. Это вопрос «Осуждение культа личности И.В. Сталина и его последствия».

Мы делегаты об этом тогда ничего не знали и не ведали, вовсе не были в курсе дела. Само название доклада нас насторожило. Доклад сделал сам Хрущев Н.С. без приглашенных и гостей. Это мы заметили в перерыве по частично опустевшему залу Большого Кремлевского дворца. Обычно зал был полный, а теперь оставались только одни делегаты.

Хрущев предупредил съезд сразу, что данный доклад совершенно секретный, не подлежит огласке.

У советского народа техники для информации населения в то время было немного. Тогда появились первые приемники, их достать было трудно. Но кто их имел, все равно не мог слушать. Передача в эфире перебивалась. Но народ догадывался, что речь шла о Сталине.

В свое время Сталин мог открыто критиковать своих соратников: Молотова и других, в том числе и Хрущева, но это было за дело (Об этом узнаем теперь по их мемуарам). Хрущев в докладе особо обратил внимание делегатов, что после смерти Сталина партия проводила политику по борьбе с его культом личности. Вопреки действительности Хрущев утверждал, что выражение «враг народа» исходит от Сталина. Впоследствии историк-исследователь Волкогонов написал о Сталине, о его культе двухтомную книгу, где на основании своих исследований утверждал, что понятие «враг народа» исходило не от Сталина, а от Ленина.

Большинство из делегатов, в том числе и я, ходили в недоумении, почему доклад, начавшийся с восхваления Сталина с бурными аплодисментами, перешел в критику личности Сталина. Ведь, Сталин, будучи во главе партии и правительства, мог критиковать своих соратников, в том числе и Хрущева. В печати об этом не скрывали, открыто говорили, информировали народ. Теперь все было скрытно, нас делегатов, об этом предупреждали специально.

По прошествии нескольких дней после съезда все зарубежные средства массовой информации передавали текст доклада наперебой. Оказывается, экземпляр текста доклада был кем-то похищен и стал достоянием зарубежных стран.

По приезде со съезда домой меня атаковали партийные работники, особенно, женщины, такие как Гулыпара Мухамедьярова, Фатима Даненова и другие. Они работали в обкоме партии. Первый секретарь обкома Яковлев, •видимо, не мог им ничего рассказать. А я тему разговора с людьми вынуждена была поворачивать на другие вопросы съезда. Больше останавливалась в своих ответах на директивах по пятилетнему плану, ибо эти материалы были напечатаны в газетах.

То же самое пришлось делать на собраниях рабочих шахт, заводов в своем округе. Бывало, кто-то во время отчета меня перебивал, требуя рассказать, что там было на съезде о Сталине, что там было на съезде, кроме директив: «Мы же их читали!». Стоишь и врешь, не можешь сказать правду, от этого было самой себе противно..

Только в марте 1989 года, идя навстречу советской общественности, печатный орган ЦК партии «Известия ЦК КПСС» напечатал полный текст закрытого доклада, спустя 33 года после того, как он стал известен на весь мир.

Волкогонов писал с возмущением о термине «враг народа», что не Сталин, а Ленин использовал этот термин в отношении партии кадетов, как партии «врагов народа». Хрущев, кстати, состоял в этой партии, но он об этом никогда не вспоминал. Вопрос о репрессиях 1937-1939 гг. в наше время связывается только с именем Сталина, Ежова, Берии (Д. Волкогонов, книга 1, стр.414), но в действительности, отцом-вдохновителем большевистских концлагерей, расстрелов был Ленин, как утверждает Волкогонов. Но об этой горькой правде народ не знал, а Хрущев знал, но на съезде не говорил. Да и сам Хрущев вывел себя из-под ответственности за репрессии.

Выступая на предвыборном собрании в 1936 году, Хрущев сказал: «Заветы Ленина наша партия выполнила под руководством нашего великого Сталина. Я горжусь и считаю для себя большим счастьем, что мне вести работу под руководством нашего великого вождя, товарища Сталина. Я даю клятву, что ни на шаг не отступлю от линии, которая проводится нашим великим вождем Сталиным …».

Чем поразил нас Хрущев в докладе? Он удивил всех присутствующих своим утверждением, что Сталин руководил войной по глобусу, не вникая в суть, ставил только общие задачи. Маршал Жуков на это ответил четко: «Чепуха! Я иногда склонял голову перед ним …».

Великие подвиги нашей армии, нашего народа во время войны вызывали восхищение всего мира. «Как солдат, наблюдавший компанию Красной армии, я проникся глубочайшим восхищением к высокому мастерству ее руководителей…», — говорил Дуайт Эйзенхауэр в феврале 1945 года. Оказывается, в 1941 году в октябре Гитлер заявил: «Только сейчас мы узнали, как хорошо русские были подготовлены к войне».

Оказалось, что Хрущев недооценивал, охаивал Красную армию, ее командование. Этим самым он давал пищу для недругов, огульно отрицая прошлое. В докладе говорил: «Мы должны со всей серьезностью отнестись к вопросу о культе личности. Именно потому докладывал его на закрытом заседании съезда».

Делегаты съезда одобрили решение скрыть доклад от народа.

В общей сложности, я в душе мало верила всем утверждениям Хрущева. После XX съезда мне приходилось много размышлять и думать о Сталине, много читать вышедшие книги о его культе личности.

Как писали историки, культ личности был и у Хрущева. В бытность его 1 секретарем ЦК партии Украины были довоенные репрессии, когда были арестованы 300 тысяч человек. Судьба многих из них заканчивалась ВМН — высшая мера наказания, т.е. смерть, расстрел… В бытность его 1 секретарем Московского горкома были арестованы и уничтожены почти все секретари райкомов, вплоть до своего помощника.

Я в свое время видела и читала в секретных документах (архивных) приговоры по товарищам путем голосования, где учинена подпись Хрущева «За» еще с прибавлением «Собаке собачья смерть». Я лично поражалась такой его жестокости, а все другие члены политбюро просто поставили свои фамилии. Несмотря на то, что все его соратники замечали Хрущеву на его ошибки, он не считался ни с чьим мнением, не внял им.

Лично я со съезда вернулась поникшей, потерянной.

ГАЛЫМ ОМАРОВ

Однажды ко мне на шахту приехал человек, которого раньше видела в Карагандинском областном комитете партии. Он тогда мне представился и сказал, что работает здесь заместителем заведующего партийноорганизационным отделом обкома.

Цель своего приезда Галым мне изложил, не задерживаясь, узнать, как мне работается на шахте, и заметил, что я напрасно тогда отказалась от предложенной партийной работы в обкоме партии и так далее. Интересовался о моих планах на будущее. Я ему ответила, что летом в свой отпуск собираюсь поехать в Алма-Ату, чтобы поступать в аспирантуру, что об этом у меня есть договоренность в институте горного дела, родители согласны.

После этого разговора он стал часто меня навещать на шахте, несмотря на стужу и мороз, верхом на санной повозке. В те годы легковые машины были единичные, они были только служебные у начальников комбинатов (угольного и строительного), у секретаря обкома партии. В городе, в организациях, в основном, был гужевой транспорт и маршрутные автобусы. Кстати, позже начали ходить легковые машины марки «Победа» и «Москвич».

В одном из своих приездов он стал настойчиво отговаривать от поступления в аспирантуру. Можно, мол, учиться и в заочной аспирантуре, и тому подобные советы давать. В то время я еще слабоватая была здоровьем, болели желудок и печень. И действительно, стала задумываться, как еще дальше учиться, тем более чувствовала усталость, еще не успела окрепнуть здоровьем. Постепенно я стала прислушиваться к советам Галыма, они вроде дельные.

В результате его настойчивости и частых встреч мы привыкали другу к другу, можно сказать, почти хорошо изучили, стали дружить. Вскоре он мне сделал предложение.

Галым родился в 1918 году, в семье крестьянина аула № 20, который потом назывался колхозом им.1 Мая, затем совхозом им. 1 Мая, позже переименован в совхоз имени Мартбека Мамраева — Героя Советского Союза, уроженца этих мест, это в Каркаралинском районе Карагандинской области.

Галым рос в семье дедушки и бабушки. Они воспитывали его с пеленок, выходили как свое родное дитя. Они вдвоем его очень любили, баловали, и он рос своенравным, своевольным.

Лицом был белокож, вьющиеся черные волосы, был красив, симпатичен. В этом он похож на родную мать Бахтылы. Моя свекровь Бахтылы даже в пожилом возрасте была красивой женщиной, обладала хорошим голосом, играла на домбре, на гармони. Как мне повествовали сверстницы Бахтылы, что в ауле без нее не проходило ни одно веселье: шілдехана — праздник по поводу рождения ребенка или праздник Наурыза, той по поводу бракосочетания молодых — свадьбы и много других праздников. Всегда была в центре веселья своим пением, игрой на домбре, гармони.

Кстати, Галым тоже обладал хорошим голосом, пел народные песни, играл на домбре. Особенно хорошо играл народные мелодии, куйи. Позже, после своей болезни, когда он потерял навсегда голос и речь, перешел полностью на игру на домбре. Родственники считают, что Галым был музыкален, все унаследовал от родной матери Бахтылы.

Ко времени возвращения Галыма из партизан в их семье не было его родного отца Кусаина и бабушки в живых. Дедушка Омар дождался внука-сына Галыма. Говорили, что дед, оставшись один, все время плакал и молился, ждал внука, мечтал его увидеть живым и здоровым, и сбылись его мечты. Галым благополучно возвратился домой, вскоре скончался дед, прожив 86 лет.

Галым в 1932 году закончил Первомайскую начальную школу у себя дома, еще года три проучился в неполной средней школе, живя в Каркаралинске у своей тети. В 1938 году закончил педагогическое училище и начал работать учителем в школе, затем там же завучем. В армию был призван в 1940 году, был курсантом, командиром взвода.

Во время Великой Отечественной войны Галым закончил войну в качестве заместителя начальника штаба партизанского полка по оперативной и разведывательной работе. Воевал в партизанском полку до самого расформирования партизанского движения в целом в Белоруссии.

О его партизанской деятельности упоминается в четырех вышедших в Казахстане книгах. Материалы взяты историками института Академии наук республики из партийного архива ЦК партии Белоруссии. Эти книги вышли в 1965-67 годах, приурочены к двадцатилетию победы над фашистской Германией.

Из рассказов Галыма: армия, где он служил в июне 1941 года, расположилась на берегу реки Буг, это западная граница СССР, недалеко от Брестской крепости, а на том берегу Польша. Все чувствовали, что будет война, но об этом им не говорили вслух. По действиям армии можно было только догадываться, но когда это случится, никто не знал.

Накануне, почти за день, была команда личному составу привести себя в порядок, побриться, подстричься, пуговицы пришить, почистить их до блеска, сапоги почистить и т.д. Вечером смотрели кино, легли поздно. Но утром нежданно-негаданно начался кошмар, в небе туча самолетов, на земле рокот моторов. Дальше он ничего не помнит. Говорил, когда пришел в себя, было кругом безжизненно, тихо. Сколько он лежал без сознания не помнит, не знает. Помощи ждать было неоткуда. Кое-как встал, побрел и встретил одного бойца. Его состояние не лучше. Они пошли по направлению на восток в сторону леса. Таким образом, по одному, по два встречались бойцы, образовался взвод, затем отряд.

В его автобиографии значится: с 1940-1941 — курсант, командир взвода 388 с/п, 1940-1941 — командир взвода 3253 воинской части, 1941-1944 — сначала командир взвода, потом помощником, затем заместителем начальника штаба партизанского полка № 425, в лесах бригады № 11 подпольной партийной организации Могилевской области БССР по разведке и оперативной работе группы.

В книге «Шла война народная, партизаны Великой Отечественной — казахстанцы» на страницах 15, 16 (Алма-Ата «Казахстан» 1985) пишется: многих гитлеровцев настигли пули бойцов 425-го красно-партизанского полка, действовавшего в Круглянском, Быховском районах Могилевской области. Есть книга, в которой написано о Галыме. «Участие казахстанцев в партизанском движении Белоруссии в годы Великой Отечественной войны» Едигенов Н. Изд-во «Наука», 1972 год (154-158). Среди организаторов и руководителей этого полка были казахстанцы Ф.Ф.Сухов и Г.К.Омаров. Партизанским полком Ф.Ф.Сухова был взорван эшелон противника, разгромлено 32 гарнизона и волостных управления оккупантов, убито и ранено 4058 вражеских солдат и офицеров, 886 изменников и полицейских, уничтожено 96 километров линий связи, более ста автомашин и много другой техники.

Стойким патриотом-коммунистом показал себя Галым Омаров. Отечественная война застала его в Брестской области, где он проходил действительную военную службу. Во время боев в районе Валилы и Волковыска Г. Омаров оказался в тылу врага. Здесь он связался с подпольщиками Быховского района, с помощью которых организовал партизанский отряд. Вскоре подпольный райком партии направил Г. Омарова и других коммунистов в отряд Н. Куракина. В мае 1942 года отряд Н. Куракина слился с отрядом Ф. Сухова, а в августе 1943 года был создан 425-й партизанский полк, командиром которого стал Ф.Сухов. Здесь Галым Кусаинович Омаров вырос от командира взвода до заместителя начальника штаба полка.

Во многих боевых операциях участвовал Г. Омаров. Так, 30 июля 1942 года он с группой из восьми человек на участке железной дороги Могилев-Жлобин пустил под откос воинский эшелон противника с живой силой и техникой. 3 сентября 1943 года в день операции «Рельсовая война» группа Омарова уничтожила 189 рельсов. 30 ноября 1943 года, он руководил операцией по разгрому карательного отряда в селе Городец. Выполнив эту задачу, партизаны спасли от истребления 76 жителей села.

Г. К. Омаров был тяжело ранен и контужен, но остался в строю, постоянно проявляя воинское умение, личную храбрость и отвагу.

Он награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II степени», медалью «Партизану Отечественной войны первой степени» и другими… До болезни, за труд в мирное время награжден орденом «Знак Почета» (1956г.).

В книге «Партизаны казахстанцы» на страницах 22-23 написано об Омарове Г.К., из архивных данных ЦК Компартии Белоруссии опись 19, д. 12, л.220, опись 4 д.112, л.110, там же, фонд 3500, опись 8, дело 181, л.225.

«… В партизанском полку Ф.Ф.Сухова были и другие казахстанцы: Омаров Галым Кусаинович, Скоков Степан Васильевич, Рукавишников Хасан Кусаинович, Карабалгин Азнабай и др.

Омаров Галым Кусаинович — один из организаторов партизанского отряда в Быховском районе, во время боев попадает в окружение, скрываясь от оккупантов, он некоторое время проживал в деревне Студенко Быховского района Могилевской области.

10 мая 1942 года Омаров с группой патриотов вливается в отряд Марусева. Вскоре Омаров и другие коммунисты были переведены в отряд т. Куракина для укрепления партийной организации. Вместе со своими земляками Суховым, Скоковым Г. Омаров отдает все силы развертыванию партизанского движения.

В отряде он являлся командиром взвода, помощником начальника штаба партизанского полка. За время пребывания в составе полка Г. Омаров принимал участие в разгроме волостных и полицейских управлений, немецко-полицейских гарнизонов, в диверсиях на коммуникациях противника, в «рельсовой войне» и т.д. В бою с карательной экспедицией немцев и полицейских в д. Кучин Быховского района он проявил мужество, личным примером подняв свой взвод в атаку. В этом бою Г. Омаров убил троих гитлеровцев и пять полицейских. 30 июля 1942 года он участвовал в пуске под откос вражеского эшелона с живой силой и техникой на железной дороге Быхов-Рогачев. В результате крушения уничтожен паровоз, 12 вагонов, убито 115 и ранено 170 солдат и офицеров врага. Только в одной операции «рельсовая война» 3 сентября 1943 г. взвод Омарова уничтожил 189 рельсов, 30 ноября 1943 года он руководил операцией по разгрому карательного отряда в населенном пункте Городец. В этом бою, длившемся 2,5 часа, и неоднократно переходившем в рукопашные схватки, противник был разбит. Убито 41 и ранено 25 гитлеровцев. Партизаны Омарова спасли от истребления 76 мирных жителей села. Галым Кусаинович участвовал также во многих других боевых операциях партизанского полка, где проявлял не только умелое руководство, но и личную храбрость и отвагу.

Боевые заслуги Ф. Сухова, Г. Омарова, С. Скока, X. Рукавишникова и других были отмечены правительственными наградами…»

В книге «Казахстан в период Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945» (сборник документов и материалов, том второй 1944-1945гг, Алма-Ата, 1967, на стр. 173, под номером листка № 112 из наградного листа на помощника начальника штаба партизанского полка № 425, действовавшего в Могилевской области, Г.Омарова.