Истоки — Зауре Омарова

ДЕПУТАТ ГОРСОВЕТА

В 1952 году меня избрали депутатом Карагандинского городского Совета сроком на два года. Теперь к моей основной работе прибавилось много общественной, депутатской работы. Здесь произошло знакомство с городским хозяйством, с людьми и т.д. Председателем городского Совета был товарищ Сунозов, знающий, весьма деятельный человек. Сессии горсовета для вновь избранного депутата были школой жизни. Здесь раскрывались все стороны городской жизни: и хорошие и плохие.

На вверенном участке как депутат старалась помочь изжить недостатки. Для этого в рабочее время, при необходимости, пришлось ходить с конца в конец города, поселков. К этому времени у меня появились дети, мальчик и девочка — близнецы: Нурлан и Нурхан. Были трудности, связанные с двумя семимесячными новорожденными.

Однажды в ноябре 1953 года меня пригласили в областной комитет партии к заведующему партийноорганизационным отделом Котову. Суть разговора у него была, примерно, следующая: «Вы скрываете свое социальное происхождение. Мы располагаем фактами по этому поводу». Тут я абсолютно не знала, о чем конкретно шла речь, и почему я как виноватая, должна перед ним отвечать. Тем не менее, я поняла и решила все подробно объяснить, как меня принимали в институте в партию, как тогда на собрании решили о моем социальном положении.

Товарищ Котов не поверил моим словам и дальше продолжал допытываться, мучить меня. Тогда ему сказала: «Если не удовлетворяют Вас мои ответы, так в чем дело, поезжайте на место, где живут мои родители, почти все родственники, знакомые нашего дома, узнайте у них. Они Вам все расскажут», — и встала с места, еще добавила, — «Есть же органы, которые располагают всеми сведениями». Котов отпустил меня, сказав, что я пока могу идти, но что еще встретимся.

Через пару недель меня опять пригласил тов. Котов и сообщил, что все хорошо, что я в самом деле говорила правду. Я тогда сильно разозлилась на него и спросила у него, откуда у него такие данные, что не поверил моим словам. Тогда он мне открылся и сказал: «Об этом нам написал Ваш же сокурсник» и назвал фамилию и показал его письмо в обком, дал мне почитать.

К моему удивлению, это был муж моей подруги, который присутствовал на том собрании и слышал все баталии о моем соцпроисхождении, когда меня принимали в партию. Это был фронтовик, после демобилизации пришел в институт продолжить обучение, которое оставил по призыве в армию.

После меня раз и навсегда обком оставил в покое. Данное исследование моей биографии было предвестником выдвижения меня в кандидаты в депутаты Верховного Совета СССР, затем избрания де-легатом на XX съезд партии. Кстати, с Котовым мне пришлось встретиться в третий раз, это в Министерстве социального обеспечения на предмет оказания помощи ему. Это было через двадцать лет после тех двух встреч в обкоме партии. Он постарел, на пенсии, я исполнила его просьбу.

ИЗБРАНИЕ ДЕПУТАТОМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР IV СОЗЫВА

В ноябре 1953 года от института Карагандагипрошахт меня выдвинули в кандидаты депутатом Верховного Совета СССР IV созыва по Ленинскому избирательному округу. В этот округ входили города Темиртау, Балхаш, Караганда, построенная и введенная в эксплуатацию железная дорога Моинты-Чу. Кроме этого все прилежащие к городам рабочие поселки, населенные пункты. Тогда за кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР по названному округу должны были голосовать триста тысяч избирателей.

За месяц до дня выборов надо было объездить свой округ, встретиться с избирателями, познакомиться с ними, при этом близко ознакомиться с состоянием дел на местах, жизнью людей, населения данного избирательного участка. Выслушать их и получить от них наказы, наставления, в последующем их выполнять, если я буду избрана.

В поездке к избирателям меня всюду сопровождала инструктор обкома партии Меркулова Клара Агеевна. Это была красивая умная молодая женщина. Она, опытный человек по прошлым выборам и по работе, все хорошо организовывала. Наши встречи с людьми проходили успешно.

Эти встречи мне помогли познать близко жизнь народа, их чаяния. По выступлениям с мест можно было судить о состоянии дел на данном предприятии, шахты, фабрики, в торговле, бытовом обслуживании, коммунальном хозяйстве, работы почты, телеграфе, в общем, о многом, обо всем, что связано с жизнью людей.

Выступающие беспощадно критиковали руководителей во вверенном хозяйстве за недостатки, подсказывали, как надо искоренить это. Вот здесь роль депутата, как надо контролировать, как надо им помогать. Как депутат должен держать ответ перед избирателями и когда это делать. Просили кандидата помочь изжить указанные недостатки и давали наказы для обязательного их выполнения.

Такой порядок был везде, где приходилось встречаться мне с избирателями. Последовательно все данные мне наказы я записывала в своем дневнике по встречам, ибо по содержанию они бывали весьма животрепещущими и безотлагательными.

После ВОВ не хватало всего и вся. Продуктов питания, одежды, жилья, бань, клубов, библиотек, детских учреждений, школ, больниц, спортивных комплексов и другого. В городах, поселках, населенных пунктах не хватало даже нормальной питьевой воды. Бездорожье, дефицит электроэнергии, частое отключение света в жилых домах, больницах, школах и во многих жизненно важных объектах.

Все эти мероприятия по восстановлению разрушенного хозяйства, территории страны, ее городов, сел, деревень потребовали огромных средств в стране. Последние сосредотачивались в союзном правительстве, в Москве и распределялись адресно на восстановительные задачи, цели. Практически союзным республикам, на территории которых не проходил фронт, из бюджета мало что доставалось, особенно Казахстану.

Для выполнения данных депутату наказов, особенно по новому строительству, надо было обращаться в. союзные министерства и ведомства. При сложившихся экономических обстоятельствах быть «слугой народа» было непросто. Выборы по моему округу прошли нормально, голосовали большинство избирателей. Я стала депутатом Верховного Совета СССР IV созыва.

Первая сессия в Москве состоялась в апреле 1954 года. На этой сессии меня избрали заместителем Председателя палаты Совета Союза Верховного Совета СССР. Председателем палаты Совета Союза избрали Волкова Александра Петровича, председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по вопросам труда и заработной платы. Сессия избрала председателя и четырех заместителей. Депутатами Верховного Совета избраны более 1400 человек, а из них 730 депутатов по палате Совета Союза и столько же по палате Совета национальностей.

Все эти обязанности мне дали возможность пообщаться с депутатами из других союзных республик, с товарищами высшей номенклатуры партии и правительства СССР, краев, областей и регионов, вплоть до известных передовиков сельского хозяйства, транспорта, промышленных отраслей производства, известных в стране своим самоотверженным трудом, героями ВОВ, героями Социалистического труда, стахановцами и в большинстве своем они избирались депутатами местных — это поселковых, аульных, городских, областных Советов.

ДЕПУТАТСКАЯ РАБОТА

Для выполнения депутатских обязанностей, не раз приходилось открывать двери высокопоставленных ведомств СССР, их руководителей в Москве, вплоть до Хрущева Н.С..

Для разрешения своих вопросов как депутат СССР двух созывов (IV — V созыва, 1954-1962), я добивалась приема у Первухина Михаила Георгиевича — первого заместителя Председателя Совета Министров СССР, Председателя Госэкономкомиссии СССР, Засядько Александра Федоровича — министра угольной промышленности СССР, Мельникова Леонида Георгиевича — министра строительства предприятий угольной промышленности, Зверева Арсения Георгиевича — министра финансов, Ковригиной Марии Дмитриевны — министра здравоохранения, Псурцева Николая Демьяновича

— министра связи, Калмыкова Валерия Дмитриевича

— министра радиотехнической промышленности, Старовского Николая Демьяновича — начальника Центрального статистического управления и других.

После избрания депутатом Верховного Совета СССР IV созыва по 637 избирательному округу, меня увлекала работа по депутатским обязанностям. Это, в основном, прием граждан, избирателей по множествам их жизненных вопросов, слушать их во время приема, по возможности помочь им. Кроме этого по тем же вопросам я получала письма, где избиратели ставили все свои вопросы.

На прием приходило очень много людей. Я их принимала раз в неделю после работы с шести до восьми вечера. Все равно приходилось продлить время приема до девяти и больше, пока всех не приму. Со временем убедилась, что одного приема в неделю мало, стала принимать, как выше сказано, два раза в неделю, по вторникам и пятницам.

Все равно домой приходила только к девяти часам вечера. Дома у меня было уже трое маленьких детей, хотя держала няню, и была свекровь, все равно мне самой было нелегко. Пришлось упорядочить вопросы приема, решения поставленных вопросов.

Со временем убедилась, я стала отставать в своей работе по должности. Секретарь партбюро Нудельман Борис Сергеевич это заметил, пригласил меня, стал интересоваться, как я успеваю со всеми этими работами и дома. Пришлось сказать правду, что мне надо помочь, хотя бы в таких вопросах, как сходить или съездить к заявителю, жалобщику на предмет обследования на дому в пределах города Караганды, на такие вопросы надо бы комсомольцев, профсоюзников на помощь с тем, чтобы несколько меня разгрузить.

Впоследствии, мне несколько стало легче, я это почувствовала. На заявления и жалобы после обследования вовремя стала давать ответы положительные или отрицательные. Это для себя считала наиважнейшим, себя обязывала к этому. Встречалась с избирателями на участках часто, выступала с отчетами по данным мне наказам.

Эти напряженные годы отразились на моем здоровье, даже стали лезть волосы на голове, врачи сказали, что это от недосыпания. В самом деле, я могла спать в общей сложности тогда часа 3-4 за ночь. Стали лечить и за месяц волосы на голове вновь выросли. Больше подобное со мной не повторялось.

Вот так, постепенно привыкала к своим нелегким обязанностям депутата. Когда у меня все получалось, я этому очень радовалась, после еще больше старалась.

С удовольствием встречалась с людьми на шахтах, на производственных предприятиях. Там всегда разговор прямой, правдивый, деловой, конкретный. Могли мне иногда сказать нелицеприятное. Я на это не обижалась, принимала как должное. На встречах могли похвалить, одобрить мои действия. Это, безусловно, вдохновляло на большие дела.

В те годы ко мне много обращались из числа участников войны, инвалиды войны, беспризорные дети, которые ездили, жили в поездах, как говорится, «зайцем», без занятий, учебы, без присмотра. Помнится, они часто просили во время приема денег на хлеб или же помочь им найти родителей, последний вопрос был очень тяжелым. А у инвалидов войны пенсии были мизерные, льгот не было, средств передвижения тоже. Мотоколяски появились только во второй половине пятидесятых годов. Практически кроме палочки и костылей у них не было ничего. Решения вопросов инвалидов были весьма трудными.

После принятия мер по отдельным жалобам, когда они решались положительно, можно было услышать одобрение, даже похвалу в свой адрес как депутат. Это весьма было приятно слышать, тем более, когда высказывались прилюдно, при большой аудитории. А когда критиковали как депутата, то не знала, куда провалиться, как говорится, в «какую щель спрятаться». Все это было жизненным уроком для меня, молодого депутата.

Поэтому старалась оправдать оказанное мне доверие. Пользуясь своими депутатскими полномочиями, мне удавалось многим помогать, особенно в лечении больных с тяжелыми заболеваниями.

Для выполнения депутатских обязанностей нам давали мизерную сумму денег, на которую можно было приобрести карандаши, ручку с чернилами, почтовые марки, конверты и бумагу.

Если этих средств не хватало, то за счет своих средств выполняла. В то время междугородние телефонные разговоры стоили денег, особенно с Москвой, Алма-Атой. Бывало, приходят на прием ко мне, уже отчаявшиеся взрослые и дети, иногда они просили один, три, пять рублей, мол, надо доехать до станции Сортировочная, до поселка горняков Федоровка, до Шахтинска, до Карлага и т.д. Не поверить было им нельзя: слезы у них лились из глаз, пока они доверяли мне свои страшные истории. Иногда, бывало, с ними я сама плакала.

Конечно, изредка приходилось им помогать, давать эти просимые суммы из своего кармана. Но это длилось недолго, опять секретарь партбюро Нудельман Борис Сергеевич сделал мне внушение, сказав, что таким образом «волос у меня на голове не останется».

ТУБЕРКУЛЕЗ

На прием частенько приходили туберкулезные больные. Поэтому, к моей просьбе были внимательны во Всесоюзном Центральном институте туберкулеза Академии медицинских наук СССР, где была его директором Лебедева Зинаида Александровна, она тоже была депутатом Верховного Совета СССР.

Получил там полное исцеление, путем большой сложной операции на легких, Поздняков Яков, это мой однокурсник по институту. Через меня оздоровили себя ныне доктор наук, тоже горный инженер Цой B.C. и Любушкина Лидия Павловна, с ней мы работали в Караганде вместе, горный инженер, бывший главный специалист по Экибастузским

— Иртышским проектам угольных разрезов, и много других людей.

Многочисленные туберкулезные больные обращались к депутату за помощью. Думаю, что все эти тяжелые болезни

— это результат военных и послевоенных жизненных тягот. Они не доедали и не получали соответствующую медицинскую помощь. Это случалось и с близкими мне людьми, друзьями.

Мне сообщили, что тяжело заболела туберкулезом жена моего младшего брата, Дарига. У них было к тому времени четверо детей, все малолетние. Она все еще работала. У нее была открытая форма. Врачи сказали ей, что требуется серьезное лечение.

Даригу привезли и устроили в Алма-Атинский туберкулезный диспансер, где работал прекрасный специалист, директор больницы Терликбаев, ныне покойный. Вместе со своими сотрудниками они решили сделать операцию. К этому времени половины легких у нее уже не было. Больная оказалась очень слабой. Необходимо было дать ей возможность немного отдохнуть.

Началось обследование и лечение. В этой больнице питание было неплохим. К этому была поддержка из дому хорошим дополнительным питанием. Мы ежедневно по утрам доставляли по 3 литра кумыса, заставляли ее полностью выпивать, и Дарига все выполняла, стала себя лучше чувствовать. Она была готова к предстоящей операции.

Операция заключалась в удалении пораженной части легких и их зачистке. Тем временем, изо дня в день Дарига поправлялась, прибавляла в весе. Врачи решили подождать с операцией. Прошло три с половиной месяца, а больная выздоравливала, прибавила в весе одиннадцать с половиной килограммов. Она больше не была инфицирована, раны закрылись «каверной», как сказали медики, операции не потребовалось.

Вот такое чудо свершилось с Даригой. Домой она вернулась абсолютно здоровой. Никто из семьи не был инфицирован, потому что соблюдали наставление врачей. Дарига теперь бабушка многих внуков.

СТРОИТЕЛЬСТВО ПСИХОДИСПАНСЕРА

На прием ко мне, наравне с другими, приходили люди с психическими заболеваниями. Они занимали много времени у меня и других, ждавших очереди. Однажды, на моей встрече с избирателями, как кандидата в депутаты СССР, которая проходила в Майкудуке г. Караганды, на трибуну поднялась главный врач-психиатр областной психиатрической больницы Деревинская. Она сказала: «Представьте себе, больница ютится в трех маленьких землянках, оставшихся после японских военнопленных». Дала наказ добиться строительства такой больницы и просила посетить эту больницу.

После собрания решила все-таки посмотреть этот психодиспансер. Вошли с Деревинской в дверь диспансера. Внутри стоял невообразимый шум-гам. На полу катался человек с приступом эпилепсии с пеной у рта. В другом месте больные не ладили между собой. В тот раз я убедилась, что значит врач-психиатр. Деревинская обратилась к больным в нескольких словах. Больные тут же замерли, как в немой сцене. Я убедилась, что, в таких условиях тяжело работать самим врачам. После увиденного в течение нескольких дней я сама ходила, как больная. Тот наказ для меня был нелегким.

После выборов, в марте 1954 года поехала в Москву на первую сессию четвертого созыва. Я познакомилась с министром здравоохранения СССР Ковригиной Марией Дмитриевной и попросилась на прием в министерстве. Во время приема я подробно обрисовала состояние с лечением психических больных в Караганде. Она выслушала внимательно, потом рассказала, как в целом по стране обстоит дело по этой категории больных. Вопрос был не решенный в стране. За время советской власти не было ни одной построенной новой больницы этого профиля. Даже не было проекта под строительство такой больницы.

Я все хорошо поняла. Ее доводы были весьма убедительными. Тогда я высказала мысль, что я могла бы посодействовать перед Госстроем СССР, как депутат. Средства могли бы найтись. Договорились, что по приезде на следующую сессию, могла бы к ней зайти.

Прошло два года. Минздрав заимел типовой проект психиатрического диспансера на 300 коек. Наконец, осенью 1956 года Госплан СССР просимую больницу для Караганды включил в титульный список строительства республики. Теперь оставалось ждать, когда Казахстан получит эти сведения.

Из Гипрошахта была депутатом Казахстана Кудрявцева Ольга Петровна, с которой мы работали вместе. Она должна была поехать на сессию в Алма-Ату. Я ее попросила зайти в Госплан республики и узнать, поступил ли документ о моей больнице. Она позвонила и сказала: «Зауре, твою больницу отдают городу Кустанай!».

Я не знала, что делать. Столько труда вложила, чтобы в Караганде была такая больница. Решила позвонить Председателю Совета Министров Кунаеву Д.А. По телефону представилась. Изложила свою просьбу: «Товарищ Кунаев Д.А.! Вы, что мою больницу отдаете Кустанаю? По какому праву поступаете так? На Вас буду жаловаться Хрущеву

Н.С, — было слышно в трубке, что он засмеялся. — Товарищ Омарова, хорошо, я позвоню Вам завтра в это же время».

Действительно, в конструкторское бюро вбежал кто-то из сотрудников и сказал, что мне звонят из Алма-Аты, чтоб бежала быстрее. По телефону говорил Кунаев Д.А.: «Вы были правы! Госплановцы, не будучи в курсе дела, переадресовали эту больницу Кустанаю. Вы обязательно получите больницу для Караганды. Я не был в курсе дела». Я поблагодарила его. Сердце пришло на свое место.

Теперь надо было выбрать место для диспансера, т.е. земельный отвод. Для этого пригласила председателя Карагандинского горисполкома Конакбаева Каскатая Досовича вместе с городским архитектором Хидировым к себе в Гипрошахт (в те годы имидж депутата СССР был весьма высоким). Передо мной разложили генеральный план застройки города. Каскатай Досович говорил, что если эта больница для психических больных, то надо ее подальше от города поставить. Городской архитектор его поддержал. Я согласилась. Теперь Караганда выросла. Этот диспансер сейчас в центре города.

Следующий мой вопрос: «Кто будет ее строить, кто будет подрядчиком?». Я выбрала «5 Сталинское строительное управление». В итоге построен громадный комплекс больницы за два с половиной года. Потом мне уже в Алма-Ату позвонил главный врач и сказал: «Ваша больница построена! Приезжайте и примите ее». Я обрадовалась, поблагодарила всех, но сказала, чтобы они сами ее принимали вместе с горисполкомом. Дело было сделано. Там лечились больные не только с Караганды, но и со всего Целинного края и лечатся сейчас.

Вспоминая свои походы, разговоры по этому диспансеру, иногда мне становится неловко. Теперь я сама посмеиваюсь этому своему порыву, вспоминая свои поступки. У меня часто бывали действия по-партизански. Для себя я ничего не выпрашивала.

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ МОИНТЫ-ЧУ

В числе данных мне наказов был вопрос обустройства железнодорожной станции Моинты, которая находится в бывшей голодной степи Центрального Казахстана. Климатические условия летом крайне неблагоприятные. Здесь без соответствующей обработки почвы и наличия достаточного количества воды не может расти ничего. Будучи на месте в этом абсолютно убедилась.

Наказ мне давался еще в Караганде на одной из встреч с избирателями. Со времен сдачи в эксплуатацию с 1953 года узловой станции Моинты-Чу, несмотря на возрастающие потребности населения, Управление Карагандинской железной дороги не приняло действенных мер по удовлетворению материальных запросов по улучшению культурно-бытовых нужд трудящихся станции.

Просили о необходимости первоочередного строительства плотины на речке Моинтинка для осуществления и развития огородничества, ибо население здесь испытывало недостаток в овощах, далее необходимо было дополнительно построить для нормального бытового и технического водоснабжения к имеющейся всего одной водозаборной колонке еще две колонки. Необходимо было открыть дополнительные торговые точки для снабжения продуктами, промтоварами и овощами. К следующему учебному году реорганизовать существующую семилетнюю школу в десятилетку.

Больные вынуждены были ездить для лечения на соседние станции Агадырь, Балхаш, даже в Караганду, поэтому напрашивалось построить поликлинику, выделить автобус скорой помощи. В поселке не было радио, надо было осуществить радиофикацию, для этого построить радиоузел. Население ощущало большую нехватку электроэнергии в освещении, в пользовании в быту. Надо было увеличить мощность существующей электростанции.

В силу всех вышеуказанных недостатков в поселке, на участке Моинты-Бертыс ощущалась текучесть рабочих кадров, что составляло до 20-25 процентов. Еще Балхашский горисполком уделял внимание, готов был выделить станции требуемые средства для постройки плотины, но Карагандинская железная дорога не подготовила необходимую проектно-сметную документацию. Правда, для просмотра кино имелся клуб, имелась в поселке баня и др.

Для осуществления всех поставленных вопросов я написала письмо Министру путей сообщения товарищу Бещеву Борису Павловичу с указанием и просьбой об осуществлении всех мероприятий по улучшению культурно-бытовых нужд трудящихся, проживающих в поселке при станции Моинты.

Ко мне часто обращался председатель поселкового совета Саргаскаев со всеми своими вопросами, также секретарь парторганизации Пятакова. В свою очередь, я им тоже написала письмо о том, что в моих возможностях, принимаю меры к действию, что министр в курсе их вопросов, и чтобы они постоянно о проделанной работе информировали бы меня.

Кстати, на мое письмо Бещев ответил буквально через несколько дней. Он написал, что по всем вопросам, поставленным мною, министерством принимаются меры к их осуществлению, в том числе дано указание начальнику Карагандинской дороги Елагину выполнить в текущем году силами Дорпроекта составление проектно-сметной документации на предмет строительства плотины на речке Моинтинка, подрядную работу по договору при этом выполнит Балхашский горисполком.

Что касается строительства радиоузла, Бещев указал, что этот вопрос не к ним, его должно выполнить Министерство связи СССР, мотивируя тем, что на эти цели МПСу ассигнования не выделялись. В конечном счете, какая бы мотивация не была, я решила вопрос радиофикации довести до дела. Для этого дальше продолжала выявлять возможности осуществления поставленного вопроса.

После такого ответа, касающегося радиофикации, я обратилась к дирекции Карагандинских радиотрансляционных сетей. Главный инженер Визильтер ответил, что имелось Постановление Совета Министров СССР от 21 июля 1948 года, где говорится, что радиофикация новостроек должна производиться силами тех стройорганизаций, которые ведут застройку новых домов.

Теперь снова пишу тов. Бещеву письмо, где указываю на наличие постановления Совмина СССР, что все работы по радиофикации должны выполняться Министерством путей сообщения. На свое письмо вскоре получаю ответ тов. Бещева Б.Н., что все работы теперь произведутся по их договоренности с Министерством связи СССР. Вот так была поставлена точка по радиофикации поселка.

Далее ко мне с письмом обратились трудящиеся поселка ст. Моинты, где они просили помочь в получении локомобиля, который принадлежит Балхашскому медьзаводу и им не используется. Недолго думая, я написала письмо Мйнистру металлургической промышленности Казахской ССР товарищу Самохвалову. Я получила ответ от тов. Самохвалова, адресованный мне, директору Балхашского медьзавода Матвеенко, председателю Моинтинского исполкома депутатов трудящихся Саргаскаеву Д… Что надо передать Карагандинскому отделению дороги для электростанции Моинты за оплату неиспользуемый локомобиль МАВАГ мощностью 275 лошадиных сил, комплектно с генератором переменного тока, низковольтным распределительным щитом и всей технической документацией.

Таким образом, все основные поставленные вопросы мне, как депутату, по Моинтинской станции, были решены. Как-то года четыре тому назад я отдыхала в санатории «Ардагер» там встретила того неутомимого председателя поселкового совета Моинты Саргаскаева. Он намного старше меня, сколько лет прошло с тех пор, около 48 лет, он меня узнал, к сожалению, я нет, обнял меня, поцеловал и сказал: «Я же Саргаскаев». Было приятно услышать. Мы оба были рады такой встрече, ведь прошло много времени с тех пор. Меня особенно порадовало и поразило, что такой человек, много поработавший, труженик, все еще бодр, приехал отдыхать, несмотря на свой возраст. В разговоре нам было о чем поговорить, вспомнить. Поздно вышел на пенсию, теперь у него забота о семье, о детях и внуках.

В числе данных мне наказов, подобных вопросов как по станции Моинты-Чу, было много. Все эти вопросы были не простыми, они были связаны со строительством, капитальным ремонтом все упиралось в выделение соответствующих средств, денег, ассигнования, которых не хватало, где бы это ни было.

БАЛХАШСКИЙ ВОДОПРОВОД

Например, город Балхаш нуждался в питьевой воде, хотя воды своей предостаточно, но она была непригодна для питья. Вода чрезвычайно жесткая. Население, потреблявшее эту воду, в основном заболевали желудком, болезнями других внутренних органов. Пригодная для питья вода имелась с речки Токрауын, что в 90 километрах от Балхаша. Вот в наказ мне включили эту проблему, подвести водовод к городу, помочь этим населению. Долго советовались и в обкоме, облисполкоме, в Медкомбинате, горисполкоме. Наконец, это получило свое решение. 

Через полтора года хорошую, мягкую, вкусную Токрауынскую воду подвели к Балхашу.

Народ был доволен. Но, через несколько лет, в связи с ростом производства, ростом города этого дебета воды оказалось недостаточно. Балхашцы сами провели параллельно еще 90 километров второй водовод. Теперь слышно, что и этого недостаточно, Балхаш опять испытывает дефицит в питьевой воде, ведь жизнь продолжается, эта забота теперь других депутатов.

Кстати, когда разговор о речке Токрауын идет, я вспоминаю пшеницу, которую здесь сеяли в Аксу-Аюлы. В тех местностях проживали наши родственники, когда они приезжали к нам в Карсакпай, то они могли в качестве гостинца привезти нашим родителям немного этой пшеницы, конечно, родители бывали благодарны и рады. Эта пшеница была особая, она белая и крупная, мука от нее исключительной белизны. У нас дома ее часто жарили и ели с чаем, очень вкусный продукт. В мои студенческие годы в посылке родители присылали эту пшеницу. Мы всегда радовались, когда ее получали и тоже ее жарили, как у меня дома. Теперь, когда речь идет о благодатной речке Токрауын, я непременно вспоминаю о пшенице. Оказывается, ее теперь не сеют, потому что этот сорт вовсе потеряли, не осталось ни единого зернышка, чтобы ее сеять и развивать как прежде. Так сказали сельхозники, жалко.