Истоки — Зауре Омарова

ЮБИЛЕЙНАЯ СЕССИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ (МАСО)

В июне 1966 г. меня с облисполкома перевели министром социального обеспечения республики. После года работы я поехала в Ленинград для участия в работе юбилейной сессии, посвященной 40-летию образования МАСО — международной ассоциации социального обеспечения. На сессию были приглашены представители из 66 стран мира. От СССР участвовали все министры соцобеспечения союзных республик. От Казахстана были: Дюсембина Нурбану, заведующая Целиноградским областным отделом социального обеспечения, Аубакиров Сармолда — заведующий Карагандинским облсобесом, Павличенко Валентина Дмитриевна — заведующая пенсионным отделом министерства, работники собеса из Павлодара. Мы разместились в гостинице «Астория». Работа сессии проходила в Таврическом дворце. В день открытия председателем сессии была Лыкова — министр СССР. Работа сессии проходила интересно. Выступающие говорили на языках своих стран с синхронным переводом. Темы выступлений были социальное обеспечение, социальная защита, их развитие на всех континентах мира.

Лыкова вкратце коснулась социального обеспечения в СССР, в том числе пенсионном. Наше государство не требовало от трудящихся никаких взносов — перейти на пенсию, значит перейти на иждивение государства. У нас присутствовал социалистический принцип распределения материальных благ — «каждому по труду». Заработать пенсию — не значит отдавать часть своего заработка государству, как в капиталистических странах. Это значит, своим трудом заслужить обеспечение за счет государства, за счет общества. Кто имеет права на государственную пенсию? Рабочие, служащие, колхозники, а также военнослужащие.

Она сказала, что мужчина может перейти на пенсию в возрасте 60 лет, при этом стаж у него должен быть 25 лет, а женщина в возрасте 55 лет при стаже работы 20 лет. В случае инвалидности от общего заболевания мужчинам в возрасте 50 лет нужен был стаж всего 14 лет, женщине — 11 лет.

Пенсионное обеспечение зависело от условий труда. Тем, кто работал в тяжелых условиях или в горячем цехе, предоставлялись льготы. Они давали право мужчине уйти на заслуженный отдых в 50 лет при стаже 20 лет, а женщине — в 45 при стаже 15 лет.

Если в первый день своей трудовой деятельности человек получил увечье на производстве, он имел право на пенсионное обеспечение. Если человек спасал жизнь людей или народное добро, либо вступил в схватку с преступником и получил инвалидность, он имел право на пенсию.

Образцовое выполнение гражданского долга давало право по закону на персональную пенсию, за особые заслуги перед государством. Право на пенсию имели нетрудоспособные члены семьи, потерявшие кормильца. Но и тут в основе лежал труд. Пенсия зависела от стажа умершего кормильца. Однако, если причиной смерти стало трудовое увечье или профессиональная болезнь, стаж здесь не требовался.

Размер пенсии может исчисляться по среднемесячному заработку любых пяти лет подряд из последних пятнадцати лет работы. Следовательно, каждый вправе выбирать период, когда работал наиболее производительно и имел больший заработок. При определении размера пенсии при этом обязательно учитывались состояние здоровья и семейное положение. Право на пенсию в СССР находилось.в одном ряду, как право на труд и отдых, бесплатное медицинское обслуживание и образование.

Речь Лыковой была горячо встречена всеми участниками сессии в виде долго несмолкающих аплодисментов. Действительно, в то время система социального обеспечения у нас по всем статьям была самая лучшая в мире, за исключением некоторых капиталистических стран, как США и Швеция.

О работе сессии бьша выпущена книга «40 лет МАСО» с иллюстрациями и фотографиями. Сессия оставила у всех участников незабываемые впечатления, особенно у иностранцев.

По окончании сессии по нашим просьбам, Федорова Алексея Федоровича — министра соцобеспечения Украины, дважды Героя Советского Союза, бывшего партизана, командира партизанского соединения на Украине, и моей, участникам сессии показали достижения г. Ленинграда в социальном обеспечении. Дома для престарелых, дома для инвалидов взрослых и детей, Дворец для ветеранов Октябрьской социалистической революции и социалистического труда. От всего увиденного все были в восторге. Здесь проживали заслуженные люди, пенсионеры Союзного значения в количестве 100 человек.

Этот дворец до революции был чьей-то собственностью, сохранился в первозданном виде и находился под охраной государства. Золотая отделка, лепные украшения, изваяния — за всем следил горисполком, архитекторы городской архитектуры.

Мы в этот дворец приехали, когда у них закончился завтрак. Одни собрались кто куда на работу. Выглядели они справно. На них были надеты китайские макинтоши, модные в то время, шляпы. Многие из них читали лекции в Высшей партийной школе, Академии общественных наук, посещали комсомольские, пионерские организации, школы — рассказывали о виденном, пережитом, о революции.

Это были, в основном, одинокие люди, без семьи, детей, которые могли бы присмотреть за родителями. В беседе с нами они высказывались о том, что из-за высоких потолков тепла маловато, им хотелось бы жить в теплом здании. Но для строительства у ленинградцев в то время не было средств, соответствующих ассигнований. Ветераны выражали удовлетворение за уходом за ними, за их государственное обеспечение, за заботу о них советского правительства, благодарили коммунистическую партию. Потом мы тепло с ними попрощались, пожелали им здоровья, долголетия, счастья.

Затем мы поехали смотреть предприятия, где работают инвалиды по зрению и слуху, принадлежащие Обществу глухих и Обществу слепых. После осмотра я пришла к выводу, что эти учреждения для инвалидов находятся в лучшем положении, нежели у нас в Казахстане, особенно в материально-техническом обеспечении. Отсюда у них лучше производительность труда и продукция. Мне думалось, что эти недостатки у нас обязательно искоренятся, но для этого нам нужно было в Москве поработать в соответствующих инстанциях.

После осмотра Дворца для ветеранов лично у меня в голове вертелась мысль о строительстве в республике Дома для ветеранов революции и труда, то есть для союзных пенсионеров.

Как я раньше упомянула о том, что и в Караганде в Алма-Ате на прием ко мне, как депутату, приходили люди по мере освобождения их с мест заключения «Карлага» в Карагандинской, Акмолинской областей, женского лагеря «Алжир» и других мест. Это были, в основном, политические заключенные. Они просили меня помочь устроить в дома престарелых и инвалидов. Это были заслуженные люди. Себя они называли «политкаторжанами». На это у них были соответствующие документы. К этому времени они были одиноки, без семьи, детей и других родственников, разумеется, без жилья. На приемах в соответствующих инстанциях им нужной помощи не оказывали.

По их просьбам и жалобам мне приходилось обращаться вплоть до Министерства социального обеспечения, с тем, чтобы их поместили в дом престарелых и инвалидов. Ответы приходили отрицательные, что дома перегружены, нет свободных мест. Действительно, это было так. В этом мне потом пришлось убедиться, когда стала министром.

Зная, что система социального обеспечения нуждается в таких домах для престарелых и инвалидов, используя все каналы, стала добиваться необходимых ассигнований, строить их, и немало, стараясь поместить в них всех нуждающихся, в том числе одиноких пожилых людей и инвалидов, взрослых и детей. Со временем нам удалось построить спецдомов столько, сколько было необходимо.

Вследствие этого, по регионам республики уже не было людей, нуждавшихся в помещении в наши дома. Например, в городе Капчагае на берегу моря построили дом для престарелых на 300 коек. Наполняемость людьми в них шла медленно, план койко-мест не выполнялся. Поэтому мы решили перепрофилировать этот дом в санаторий для ветеранов.

С этим вопросом обратились в ЦК КПК, в Совет Министров, Госплан. Вроде одобрили наши предложения, но были отдельные возражения, экологов, метеорологов, что здесь постоянно дующие ветры со стороны моря, создадут им неудобства. Пришлось с этим мнением считаться, вопрос оставили. Теперь этот дом функционирует нормально, план койко-мест перевыполняется.

За счет строительства новых домов для престарелых и инвалидов, пансионатов и расширением имеющихся за счет дополнительного строительства, была создана достаточно хорошая база. Такие же условия были созданы и для детей-инвалидов.

СТРОИТЕЛЬСТВО ДОМА ДЛЯ ВЕТЕРАНОВ РЕВОЛЮЦИИ И ТРУДА

По приезде из Ленинграда, с Сессии МАСО членам коллегии Министерства, в первую очередь, доложила о сессии МАСО, об итогах ее работы, высказала им о своих задумках, идее о строительстве Дома для ветеранов революции и труда в Алма-Ате, для пенсионеров Союзного значения. Члены коллегии поддержали меня в этом вопросе единогласно, выразили полное одобрение. Но как теперь добиться строительства, средств для осуществления наших планов?

Я решила начать этот вопрос с нашего республиканского Госплана и временно не информировать об этом руководство правительства. В республике все дома для престарелых и инвалидов шли по графе «жилье». Я зашла к Кузнецову Семену Семеновичу, заместителю председателя Госплана, которого знала еще с Караганды, встречалась с ним по нашим потребностям не раз. Но на просьбу предусмотреть на будущий 1968 год в плане нового строительства немного средств на проектирование задуманного дома, он отказал, но обещал, что на 1969 год обязательно предусмотрит. Тем временем, получилось так, что Кузнецов С.С. ушел на пенсию. На его место назначили Сагимбаева Гарая Калапашевича, отличного экономиста, многоопытного человека. Но мой вопрос ни с места, мотивы — республике мало дают на жилье.

Одновременно в горисполкоме стала добиваться земельного отвода для Дома. Но и тут предстояли свои трудности. Пришла я к председателю горисполкома Кенесу Мустахановичу Аухадиеву. Он все понял, но подходящего места в предгорьях не оказалось. Мы с ним подробно рассмотрели генеральный план застройки города. Оказалось, что все элитные участки уже заняты под строительство. Оставались только Калкаманские участки земли. Это западные дальние участки города. Тогда не было здесь подходящего городского транспорта, редкие единичные автобусы. Это нас никак не устраивало, учитывая контингент пожилых людей. Тогда глава города предложил нам участок в черте города, в юго-западной части. Здесь было 15 частных строений-домишек на площади 2,5 га земли. Необходимо было переселить 15 семей, предоставив им соответствующее жилье. Нам пришлось на этот вариант согласиться.

Впоследствии, горисполком освобождал нам этот участок в течении полутора лет. В конечном итоге, теперь проектно-сметная документация была готова, мы добились в Госплане на начало строительства средств, но кто будет строить? Госплан для этого наметил строительный трест «Главалматастрой». Дело в том, что в эти годы трест был еще маломощным, не всегда отличался качеством и сроком строительства, объекты сдавал со множеством недоделок. На это предложение Госплана я отказалась.

Проектировщики, архитекторы во главе с директором проектного института «Алма-Атагипрогор» Нурмаковым и заслуженным архитектором Сариевым, основной исполнитель, много уделили внимания с тем, чтобы проект Дома удовлетворил бы желаниям заказчика, Министерства социального обеспечения. Действительно, проект получился хороший, красивый Дом-дворец. Его сметная стоимость составила более двух миллионов пятисот тысяч рублей, сравнительно и недорогая, если учесть, что только строительный объем жилой части составил 4500 кубических метров, не считая гаража, других хозяйственных помещений и строительства терренкуров с благоустройством и с закладкой плодовых садов вокруг Дома.

Кстати, еще до начала строительства Дома нам предстояло с Госстроем рассмотреть ряд спорных вопросов, связанных с экспертизой проекта. Госстрой по каждому разделу проекта давал заключение. Заместитель Председателя Госстроя т. Музыка Степан Фатеевич неоднократно присылал в министерство свои письма с требованием исключить из проекта применение ряда строительных отделочных материалов, таких как черного, цветного мрамора, исключить гипсовую отделку, лепку, художественные украшения балконов, потолков в вестибюле и на этажах. К нашему сожалению, в то время как раз вышло Постановление Совета Министров СССР «Об излишествах в строительстве объектов», там было много пунктов, в том числе о строительных материалах, об их экономии, удешевлении и тому подобное. В то время в СССР, особенно в нашей республике, был большой дефицит строительных отделочных материалов. Я в этом убедилась, когда работала в облисполкоме.

Мне приходилось лично ходить в Госстрой, взяв в руки их письма-заключения экспертизы по проекту Дома, где указывалось в них убрать, снять с проекта те или иные излишества. Нам приходилось упорно доказывать обратное, что если снять эти «излишества», то объект теряет свое назначение, смысл. Степан Фатеевич, человек исключительно принципиальный, умный, весьма добропорядочный. Он все хорошо понимал, но, в то же время, должен был защищать позицию Госстроя. Я даже вынуждена была говорить о том, что все мы состаримся, неизвестно, какая она старость у нас окажется. Все мы заслуживаем своим трудом того, чтобы жить в добротной квартире, со всеми удобствами, красиво и тому подобное. Между собой почти не спорили, была почти мирная задушевная беседа. В итоге, он сказал, что свои письма с Минсобеса не отзовет обратно, а «Вы делайте, что хотите, по окончании строительства Вы лично будете держать ответ перед Правительством». Я на это дала согласие. Вот так благополучно закончилась наша встреча, объяснения. Мы пожали друг другу руки.

На предварительную приемку Дома меня пригласил заместитель Председателя Госстроя Сейдалин Рустем Аббасович, сказав: «Ваше детище закончено, будете смотреть», хотя я уже на пенсии. Дом нас удивил красотой, хорошим качеством, изяществом. Кроме меня, сюда был приглашен и Гончаров Леонид Борисович, генеральный подрядчик. Надо сказать, что Дом построен сугубо по проекту, без единого изменения, все «излишества» сохранены.

Мне хочется сказать о Гончарове Л.Б. В течении пяти лет мы с Гончаровым работали рука об руку. Я в Совете Министров, будучи заместителем Председателя, была непосредственным куратором Гушосдора (впоследствии Министерство строительства автомобильных дорог и мостов), который строил автомобильные дороги Союзного, Республиканского значения. Работали дружно, дважды напоминать им мне не приходилось. По всем показателям было выполнение плана, а то и перевыполнение.

Теперь, когда мы искали хорошего толкового подрядчика, я вспомнила о Минавтодоре — Гончарове Л. Б. Сначала я получила категорический отказ. Он был перегружен на 250 процентов строительством юбилейных объектов к 60-летию республики. Тогда попросилась на прием к Председателю Совета Министров Ашимову Байкену Ашимовичу. Получив на то согласие, я предупредила Нурмакова с тем, чтобы они взяли с собой основные чертежи и макеты Дома.

Кстати я раньше не информировала Председателя Правительства и секретаря ЦК, делая это специально, боясь, что могут отказать в строительстве такого большого объекта. Все наши дома для престарелых и инвалидов в республике обычно строятся за счет финансирования в народнохозяйственном плане по графе «жилье». При защите плана на будущий год нам всегда приходилось тратить много сил и энергии, нервов — это общеизвестная картина. Поэтому на сей раз, я решилась впервые открыть наши «секреты» по Дому, признав свою вину. Байкен Ашимович даже заулыбался. Я рассказала, что финансированием мы обеспечены, вопрос только о подрядчике-строителе. Когда о Гончарове Л.Б. повела речь, Байкен Ашимович тут же отказал, мотивируя тем же, что и сам Гончаров Л.Б. Понятно, а как быть? Байкен Ашимович обещал переговорить с Кунаевым Д.А. Мы все должны были идти к нему на прием.

Когда мы шли в ЦК по дороге, я Нурмакова предупредила, что по приходе к нему, не ожидая моей команды, сразу развернули бы чертежи и расставили макеты на столе слева в кабинете, так как Димеке любил смотреть сначала чертежи и макеты, только потом переходил на разговор. Так и получилось. Димеке внимательно смотрел на чертежи и спросил, что это за объект, он очень большой. Тут я вступила в разговор. Коротко изложила суть, показывая на чертежах поэтажный план Дома, одновременно показывая это на макете.

Вижу Димаш Ахмедович меняется. На лице у него появляется радостное выражение. Задает вопрос за вопросом, на которые отвечают то Байкен Ашимович, то я, то Нурмаков с Сариевым. Меня Димаш Ахмедович спрашивает, есть ли финансирование. Когда я ответила утвердительно, спросил, зачем же мы все здесь. Я ответила, что у меня нет подрядчика и прошу помощи. На вопрос кого я хочу видеть подрядчиком, я называю Минавтодорог. Димеке не задержался, сразу сказал, что это невозможно. Тут я сильно расстроилась, говорю, что и так задержались с началом строительства. Теперь вовсе не начнем.

Димаш Ахмедович подошел к своему столу, подняв трубку, переговорил с Гончаровым Л.Б. Слышно в трубку. Сначала похвалил Гончарова Л.Б., что сам он смотрел тот объект, что все идет хорошо, получил ли то, что он просил у него и т.д. К концу разговора Димеке перешел на вопрос о строительстве Дома и т.д. Леонид Борисович сказал: «Димаш Ахмедович, я в курсе дела». В конце разговора Леонид Борисович дал свое согласие выступить Генподрядчиком. Димаш Ахмедович поблагодарил Леонида Борисовича за гуманность.

Я сильно обрадовалась, да не только я, у всех на лицах появилась радость. Мы поздравили друг друга, пожали руки. Теперь Димаш Ахмедович спросил, есть ли в Доме сауна, предусмотрены ли палаты люкс. Ответила утвердительно и на другие вопросы.

Между тем, уважаемые Нурмаков с Сариевым прошептали мне на ухо, что люксов не проектировали. Везде полулюксы, но это не трудно перепланировать за два дня. Я сказала, что опять надо искать деньги, кто их даст, тогда они сказали, что все сделают, и денег не будут просить на это. В отношении люксов я тут же поправилась Димаш Ахмедовичу, что они будут. Впоследствии, ребята быстро переделали полулюксы на люксы, их стало теперь 12. Все лечебные кабинеты, начиная с ванн, саун, были расположены на первом — подвальном этажах.

Димаш Ахмедович здесь рассказал нам историю, связанную с Гувером, президентом Америки. Он был человек одинокий, без семьи и детей. Последнюю часть своей жизни коротал в Доме для престарелых. Он занимал там квартиру из шести комнат, прожив несколько лет в этом доме, скончался.

Смысл данного рассказа о Гувере до меня не доходил, я поняла это гораздо позже.

Этот Дом функционирует более двадцати лет в системе социального обеспечения. В первые годы после ввода в эксплуатацию здесь проживали заслуженные люди, ветераны республики. За последние годы, особенно в период перестройки, были неоднократные попытки со стороны влиятельных и имущих лиц приватизировать это учреждение. Но их попытки не увенчались успехом, благодаря усилиям общественности.

После сдачи Дома в эксплуатацию, примерно, через два года я пришла навестить моих товарищей. Первый человек, которого я встретила, была Балжан Бультрикова, бывшая министр соцобеспечения, зампред Совмина. Они отдыхали вместе с мужем, оба давно на пенсии. Мы с Балжан сидели в беседке. К нам подошел поздороваться Гафу Каирбеков, поэт, Абдильда Тажибаев, писатель. После смерти жены, находясь в Доме, написал поэму «Карттар уйінде» или «В доме ветеранов».

Здесь же жили Алтайбаев Жусупбек с супругой, бывший главный редактор сатирического журнала «Ара». Находясь в Доме, он перевел с русского на казахский язык книгу «Золотой теленок» И.Ильфа и Петрова. В переводе книгу назвал «Алтын торпак». Я говорю ему, почему так назвали? «Алтын бузау» же. Он ответил, что перевод самого названия и текста романа были трудным и мучительным. Если назвал бы «Алтын бузау», то книга вместе с авторами потеряла бы свою ценность. Бузау есть теленок, а торпак — уже не теленок, а более разумная скотина. На это все отдыхающие от души посмеялись.

Ветеранов революции и труда год от года становится все меньше. Теперь Дом переименован в «Пансионат для ветеранов войны и труда». После отмены всяких льгот ветеранам Великой Отечественной войны, в том числе возможности отдыхать и лечиться в любых здравницах республики, этот Дом оказался отдушиной для них.

Кстати сказать, мы планировали построить второй такой дом в г. Караганде, но в силу сложившихся экономических обстоятельств не удалось это осуществить. Другие союзные республики запрашивали у нас этот проект с целью построить такой же Дом у себя. Впрочем, и в других республиках Союза это никому не удалось из-за отсутствия средств.

ПОЕЗДКА В ЖЕНЕВУ НА 52 СЕССИЮ БЮРО МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТРУДА (МОТ)

На сессию делегация выехала поездом из Москвы. Нас было много. Представитель правительства СССР в моем лице, представители профсоюзов, предпринимателей, представители от Украины, Белоруссии. Глава делегации — председатель комитета по труду СССР, Волков. В делегации были профессора, ученые, переводчики, машинистки.

Поезд Москва — Брест, сюда были прицеплены вагоны в Варшаву, Вену. Наш вагон Москва — Вена. Удивительно удобные купе. Со мной советник Пилипчук Нина Ивановна, она же переводчик много лет разъезжавшая по зарубежным странам, и машинистка Вера.

Отъезжавших провожали семьи. Меня провожал работник нашего представительства, что меня обрадовало. Выехали 1 июня 1968 года. Проехали Смоленск и другие города.

Ехать было удобно, все время смотрела в окно, запоминаю пейзаж Белоруссии, где воевал Галым. Были видны одни леса и леса. День был хороший, солнечный, на небе ни единого облачка. Когда-то выжженные земли и населенные пункты, теперь не узнать, все восстановлено. Впереди Брест, Минск. За несколько минут до Бреста проводник дал заполнить бланк выезда из СССР. Затем собрал наши паспорта вместе с бланком. Затем заинтересовался представитель погранвойск, потом таможенный представитель интересовался наличием денег у нас. Нина Ивановна сказала, что на четверых у нас шестьдесят рублей.

Брест — красивый город, вокзал большой, современный. После Бреста нас все время проверяли польские пограничники. Здесь народ такой же как у нас. Можно было видеть часто мемориальные доски о погибших людях, где не были указаны фамилии, а только имена. Они были зверски замучены фашистами. Польские разъезды и деревни выглядели хуже наших. Видимо, это объяснялось тем, что в войну не были разрушены, и в них давно не было ремонта. Городки ближе к границе внешне выглядели лучше. Земельные наделы небольшие, но ухоженные. Пастухи пасли коров в оградах, разделенных на квадраты. Видимо, хорошо следят за использованием своих пастбищ.

Поезд подъехал на станцию «Варшава». Стояли недолго, всего полтора часа. Мы за это время погуляли по перрону, отдохнули и затем выехали в Вену в этом же вагоне, но в составе другого поезда. Конечно опять одно за другим, проверки, и нам спать пришлось немного.

Утром приехали в Вену, где нас встретили посольские товарищи. После небольшого отдыха пошли осматривать город. Видели памятники, монументы Гете, Шуберту и другим. А в городском парке памятник-композиция Иоганну Штраусу из черного мрамора, где он со скрипкой в руке, вокруг него амуры, музы. Жители любят свой город, парк. Сюда приходят отдыхать, гулять.

У австрийцев традиция, для взрослых и детей, надевать для показа засаленные грязные кожаные шорты своих предков, оставшихся в наследство от знаменитых родителей, деда, прадеда. Особенно молодежь была одета в национальные костюмы. Присборенная юбка, кофточка со сборками с нашивами из гипюра, жилет. Очень красиво. Они им идут, они ими гордятся.

В Вене нас пересадили в поезд Вена — Цюрих. Носильщики живо подвезли наши вещи, взяв с нас по 5 шиллингов. Вагоны поезда шире наших на 20 — 30 см. Постель новая, красивая, мягкая. Удобное освещение, раковина сине-белая. Заснули в-11 вечера.

Проснулись в половине шестого. Но мне надо было сфотографировать Швейцарские Альпы, знаменитую гору Монблан. Не повезло. В это время в горах туман еще не рассеялся. Природа такая, как наше Боровое. Горы, леса, реки, хвойные деревья и лиственница. Швейцарцы были одеты скромно в неяркие тона. Цветовой стиль в одежде не соблюдали. Ярко одевались только путевые рабочие в оранжевые костюмы. В то время нам это было еще не знакомо. Это отличает их от остальной публики и для безопасности.

Дороги интересные. Проехали Цюрихское озеро. По его берегам одни дома отдыха, пансионаты. Полно отдыхающих. В Цюрих поезд прибыл рано утром. Проводники быстро нас выгрузили с поезда Вена-Цюрих. Также быстро погрузили в поезд Цюрих-Женева. Здесь вагоны были для сидячих по два человека. Удобные мягкие кресла. Швейцарцы — больше пожилые люди. Мне показалось, что у них большая продолжительность жизни. Через три часа приехали в Женеву. Нас повезли в гостиницу «Century». Гости из Советского Союза всегда останавливались в этом отеле.

Меня разместили в одноместном номере — люкс с кухней, необходимой посудой на три персоны. Еду мы могли готовить сами. Отдохнув, поехали во Дворец Наций. До войны этот дворец назывался «Дворец Лиги Наций», монументальное здание с великолепной архитектурой, удобно спланированное для ведения больших собраний, сессий, форумов международного масштаба.

Швейцария обладает статусом постоянного нейтралитета на протяжении более чем полутора веков. Ее «вечный нейтралитет» провозгласили и гарантировали в декларации, подписанный в 1815 году на Венском конгрессе.

Это страна с давними демократическими традициями. Швейцария на протяжении более ста лет является убежищем политэмигрантов из Франции, Италии, России. Они находили укрытие в этой стране. В ее лесах и привольных долинах, среди снегов и цветов, нашли прибежище политэмигранты со всего света, кто хотел дышать «воздухом свободы».

В общей сложности около девяти лет прожил в этой стране вождь российского пролетариата В.И.Ленин, начиная с 1906 года по 1916 год апрель месяц. В этом промежутке, бывало, он и оттуда вынужденно выезжал в другие страны Европы, боясь преследования российской жандармерии. Только в Женеве Владимир Ильич сменил 18 квартир. Одну из них мне удалось посетить.

5 июня 1968 года, в первый день заседание началось со знакомства с участниками, главами делегаций стран СЭВ, с порядком работы. Познакомились с польскими и чешскими главами делегаций.

Отдохнув пару часов с Надеждой Кузминичной, пошли на Женевское озеро. Здесь много детей и подростков с лодочками. Они приходят ближе к вечеру, отвязывают лодочки и идут плавать на них. На озере много белых лебедей. Лебеди людей, лодок не сторонятся, плавают среди них, как ни в чем не бывало.

В середине озера большой высокий фонтан бьет из под воды. Его высота 128 метров. Говорят, что это единственный в мире фонтан. Секрет его еще никто не знает, строго засекречено. К фонтану вел специальный пирс для обслуживающего персонала. Посторонних не допускали. Это всеобще известное узаконенное обстоятельство. Вообще на озере много других пирсов. Горожане отдыхали на берегу. У многих яхты свои. Когда шли на озеро и обратно по пути проходили рядом с дворцом Полины Виардо, подруги Ивана Сергеевича Тургенева.

Наше пребывание в Женеве совпало с традиционным ежегодным выпускным балом студентов Женевского университета. Студенты разных национальностей собирались, организовывали вечер на улице, во дворе университета. Они готовили свои национальные блюда и угощали ими друзей, а посторонних за деньги. При этом неплохо заработали. Арабы, африканцы и другие в национальных костюмах пели и танцевали. Нас угостили арабскими шашлыками, бубликами, пивом.

Здесь были студенты, в основном, из Европы, но были и арабы, африканцы. Почти половину выпускников составляли русские парни и девушки. Я разговаривала с девушкой из Парижа, которая заканчивала факультет русского языка и литературы. Ее предки из России. Они приехали в Европу в канун революции. Она нам рассказала, что из 1600 выпускников университета 860 — русские. Все они из разных стран мира, но большинство из Швейцарии.

Побыв здесь часа полтора, пошли в кафе Ландольта, которое посещал еще Ленин и другие русские эмигранты. Хозяин кафе был с нами весьма любезен. Его отец, теперь метрдотель, рассказал нам, что он хорошо знал Ленина, сам его обслуживал, будучи хозяином кафе. Во времена Ленина его сын был десятилетним «мальчиком на побегушках».

В кафе стоял длинный, весь изрезанный перочинным ножом, дубовый стол. Мы сидели за этим столом. Нам принесли по бокалу пива, на закуску стружки вяленого говяжьего мяса, со вкусом хорошего «сервелата». Хозяин сказал, за этим столом всегда сидел Ленин со своими соратниками. В его память сохранили этот стол. Мемориальной доски не ставили на здании, соблюдая и в этом нейтралитет. Мы здесь около часа сидели, поговорили и ушли в прекрасном настроении.