Истоки — Зауре Омарова

Позже выяснилось, что у меня опущение почек на 12 см с обеих сторон. Врач, уролог — хирург, предложил мне поднять почки путем операции. В это время я уже перешла в Министерство социального обеспечения. Ко мне на прием приходили люди с жалобой на наш протезный завод. Что они долго делают этот почечный бандаж или ставят в долгую очередь. Тут я подумала о почечном бандаже. Хирург согласился попробовать. Я в течение пяти лет ходила в бандаже постоянно. Как только я стала надевать его, то вскоре боли уже не чувствовала. Почки поднялись. Операции не понадобилось. Это было моей победой.

Как-то, работая в облисполкоме, решила съездить на окот овец, проверить, как вовремя выходят сакманщики на работу, то есть те, кто помогают при интенсивном окоте овец. Приехала с утра в одну отару, где шел окот овец (по искусственному осеменению). На улице никого не было видно, кроме годовалого ребенка, который сидел на кошме-түндік — это верхнее покрывало юрты. Ребенок, на ногах еще не стоял, весь был мокрый, кошма тоже. Но он не унывал, смеялся, держал в руках кусочек грязного хлеба, на голове завязанная ушанка. Было ветрено. У малыша красные щеки, на нем была стеганая курточка, без штанов. Он их видимо давно замочил. Вокруг малыша были обложены новорожденные ягнята.

Я взяла его на руки, пересадила на сухое место на кошме. Решила разыскать взрослых, зашла в кошару. Там в яслях шел окот овец, одной за другой. В кошаре четыре человека, одна семья: дедушка, бабушка, сын и сноха. Все работали как пожарники, были заняты своим делом — приемом ягнят, им дышать некогда. Меня не заметили. Тогда я подошла к старушке и сказала, что ребенок на улице один сидит. Она мне ответила, что ребенка не видела уже второй день, что отсюда с кошары выйти невозможно.

Оказывается, если после окота ягненка к матке сразу не свяжешь, то потом матка убегает и не признает его. Помощников, сакманшиков все не было. У старушки лицо, глаза были красными, отечными. Я ей посочувствовала. Говорю: «сізге қыйын екен (Вам тяжело так)». Она мне говорит: «Оқасы жоқ, қызым, әліақ жақсы болып кетеміз жайлауда (Ничего, дочка, скоро выедем на джайлау, поправимся), — Мынаның бәрін Қудай беріп жатыр гой, ештеңе етпейді (Все это богатство Бог дает, ничего не будет)».

Я про себя подумала:«Какаямудрая гуманная женщина!». Она очень устала. На ней лица не видно. На голове платок съехал в сторону. В таком же духе и все остальные члены семьи. Я защла внутрь избы. Там на полу нет свободного места от новорожденных ягнят. На печке 5-6 штук лепешек. Все они крепкие, как камень. Людям их было есть некогда, мне казалось, вот уже несколько дней. Вот так я близко познала нечеловеческий труд семьи чабанов. За 600 поголовьем управляли всего 4 человека. Скоро приехали сакманщики. Пришлось «дать им жару».

Мы все на практической работе убедились, что это искусственное разделение на промышленников и сельчан себя не оправдало. Вскоре, Никите Сергеевичу Хрущеву пришлось «добровольно» подать в отставку в октябре 1964 года.

С декабря 1964 по июнь 1966 года перешла первым заместителем председателя объединенного облисполкома. За мной тот же вопрос промышленности, транспорта, строительства и др. Работы стало еще больше за счет приема посетителей по социальным вопросам. Эти вопросы были по распределению у Газиза Боранбаева. Когда Газиз Хисматович узнал, что его контингент одолевает меня, шутил, что я его разгружаю. Работали дружно. Ко мне обращалось много каторжан. Я их устраивала (по их просьбе) в дома престарелых.

В 1965 году был селевой поток с гор и лощин по трассе от Талды-Кургана до самого Уч-Арала. Это было к концу марта. Весна была теплая, зимой было много снега. При таянии, да еще от дождей пошел селевой поток, который снес все мосты на дорогах, их было около семи. Почему-то, восстанавливать снесенные мосты и дать движение транспорту от Талды-Кургана до Уч-Арала поручили мне. На бюро обкома партии меня не было, но передали такое решение.

Пришлось мобилизовать всю дорожную технику, имеющуюся в области, и обращаться к Министру автодорог Гончарову Л.Б. Он здорово помог своей техникой, да и людьми. Мы за 3-4 дня восстановили мосты и дали движение автотранспорту.

Когда через дней пять вернулась в Алма-Ату, доложила обо всем. Хотя все члены бюро одобрили мои действия, но никто не сказал «спасибо». То, что я без сна, без удобств, проделала огромную работу, сидя у телефонов, у рации и часто выезжая на мосты. Никто не порадовался за мою работу. Но я ходила с поднятой головой за доверие мне и, в то же время, посмеивалась над своими коллегами. Шутливо говоря, что они засиделись, не заботясь о своем здоровье.

В Жетысу было несколько сахарных заводов, но правительство решило еще больше их иметь. По разнарядке получили два польских сахарных завода. Однажды я приехала в Уч-Арал вместе с Мельником Григорием Андреевичем, секретарем ЦК КПК по сельскому хозяйству, посетили место закладки заводов.

Когда приехали на место, где должен быть завод, и где должна была выращиваться свекла, то оно мне показалось удручающим. Я вспомнила, когда была студенткой на Украине, и мы убирали свеклу. Колхозники получали по 500 центнеров с гектара. Земля была чернозем, мягкая. Здесь, в Уч-Арале же, земля негодная, камни и галечник, хотя воды достаточно засчет реки.

Сразу высказала свое мнение, что нельзя здесь выращивать свеклу, отсюда и завод нельзя ставить, хотя воды достаточно. На мое замечание Григорий Андреевич сказал: «Зауре, что ты знаешь о свекле? Это место для свеклы подходящее. Об это говорят и наши ученые». На этом разговор закончили. Стали строить завод в Уч-Арале, а второй завод в Жансугурове. Они строились медленно. После я ушла с облисполкома министром социального обеспечения, но иногда интересовалась какой в Уч-Арале урожай сахарной свеклы. Мне говорили 100-150 центнеров с гектара. Это первые годы. Я другого и не ожидала.

ВСТРЕЧИ С ЛЮДЬМИ В ЖЕТЫСУ

В Жетысу было много передовиков сельского хозяйства и промышленного производства. Их имена я и сейчас помню. В моей памяти навсегда остался Нурмолда-аға Алдабергенов, дважды Герой Социалистического труда. О нем знала вся страна. Это был честный человек, со своим мнением, умением. Не имея высшего образования, он, со знанием дела, мог состязаться а любым хозяйственником, ученым.

Колхозы, где он работал председателем, показывали лучшие результаты в производстве. Но по навету (особенно он не понравился Хрущеву Н.С.) был временно отстранен от любимой работы. Потом он был оправдан, будучи честным человеком, занял свое прежнее положение в обществе. Мне много раз приходилось помогать ему в работе, в его просьбах по обустройству хозяйства колхоза, села, где он жил и работал. Часто обращался ко мне по стройматериалам. Все для благоустройства села Шубары и Мукры. Села эти были аккуратными чистенькими.

Еще был уважаемый человек. Это Головацкий Николай Никитович, тоже дважды Герой Социалистического труда, председатель колхоза «40 лет Октября». Удивительный человек, мастер своего дела. Он увлекался выращиванием кукурузы и разведением уток. На базе его кукурузы в Панфилове был построен кукурузно-калибровочный завод. Этот завод обеспечивал семенами кукурузы весь Казахстан, да и другие республики. В то время особо уделялось внимание этой культуре.

За эту работу и взялся Головацкий Н.Н. В одно из посещений его колхоза, специально поехала посмотреть кукурузные поля. Кукуруза стояла в рост 4 метра, причем повсеместно, где сеяли. Подобный урожай я не видела даже на Украине, будучи студенткой, где ее традиционно выращивают наравне с пшеницей.

В безводных полях, где не было никакой речки, плавали тысячи уток в искусственно созданных водоемах. Кормом для уток служили зерна и отходы кукурузы, моркови и другие овощные культуры. Уток здесь выращивали до двухмесячного возраста и сдавали на мясо. В магазинах Алма-Аты тогда бесперебойно торговали утками. Птицефабрик тогда вокруг Алма-Аты не было, как сейчас, только проектировались. Колхоз Головацкого имел большие доходы. Теперь этого колхоза в помине нет.

Спустя много лет во время перестройки я видела Николая Никитовича, уже пенсионера. Он изменился, постарел. Мы виделись в больнице. Переживал за развал колхоза, своего детища.

На людей-труженников область была богата. Много было депутатов Верховного Совета СССР и республики, также Героев Соцтруда. За годы работы в облисполкоме я близко познала нелегкий сельский труд.

В течение пятнадцати лет, в начале, хотя совместно не работали, это было потом, я была знакома с Бейсебаевым Масымханом Бейсебаевичем. Это был очень скромный человек, спокойный, к кому бы то ни было, был доброжелательным. Свое дело знал хорошо. В работе был предельно ответственным. Работая в облисполкоме, я впервые пришла на прием к первому заместителю Председателя Совета Министров Бейсебаеву М.Б. с одним важным вопросом (Председатель Совмина Кунаев Д.А. был в отъезде). Он недавно перешел с должности первого секретаря Алма-Атинского областного комитета партии в Совет Министров.

Где-то после 20 мая 1963 года в республиканской газете «Социалистік Қазақстан» на первой странице вышла статья примерно с таким названием — «Для сведения председателя облисполкома Омаровой З.С.». Там говорилось, что за время Советской власти на станции Мулалы Алма-Атинской области не построили ни одной школы. Здесь жили внуки и правнуки строителей Турксиба, в основном, казахи. Действовала только одна школа, размещенная в 12 частных домиках, купленных у жильцов. Это одно название школа — маленькие окна, глинобитные полы. Крыша постоянно протекала и в дождь и в снег.

Я поехала сразу же на станцию Мулалы, взяв с собой, фотографа. Мы ехали на машине «Волга» по бездорожью, пескам, а чтобы не сбиться с пути, старались держаться параллельно железной дороге. Судя по статье, положение в школе было удручающим. Действительно, все факты подтвердились. Строители Турксиба, в основном, казахи с аулов, колхозов, как мы знаем, по окончании строительства, остались жить по разным разъездам, станциям. Оказалось, что их внукам и правнукам здесь со школой не повезло.

На приеме у Бейсебаева М.Б. доложила о своей командировке. Показала фотокарточки так называемой «школы», рассказала о своих впечатлениях и предложениях. Просила помочь для Строительства выделить соответствующие ассигнования и два общежития ОЩ-60. Предложила спарить два «Т-образной» конфигурации каркасно-камышитовых здания. Получилось бы П-образное здание. Эти общежития надо было посадить на высокий цокольный этаж. Получилось бы двухэтажное здание. Это была бы школа «на скорую руку» к началу учебного года.

Масымхан Бейсебаевич рассмеялся и сказал, что денег нет, что фонды распределены по областям еще с начала года. Тогда я предложила снять ассигнования с резервного фонда Совета министров Казахской ССР, а общежития взять у Министерства сельского хозяйства, с Рогинца М.Г. Работая в Совмине, у меня подобная практика была.

В конечном итоге, Маке со мной согласился в отношении ассигнований, но по поводу общежитий посоветовал сходить лично к Михаилу Георгиевичу, сомневаясь, даст ли он. Пришлось министра сильно убеждать и уговаривать, чтобы он помог. Действительно, Рогинец дал эти общежития. Впоследствии вышло распоряжение за подписью Председателя Совета Министров Кунаева Д.А. о строительстве школы на станции Мулалы, обязывающее облисполком построить ее и сдать к началу учебного года.

Мы для этого в Мулалы стянули строителей, необходимую технику и материалы. За четыре месяца построили и сдали к началу учебного года хорошую двухэтажную школу.

В те годы в школах ввели обязательное трудовое обучение. В цокольном (первом) этаже организовали занятия по труду, а на втором — обычные школьные занятия. В той же газете появилась статья директора школы с благодарностью облисполкому.

Я считаю, что положительное решение о строительстве школы обошлось не без личного участия Масымхана Бейсебаевича. Маке я знала с июня 1958 года, когда меня взяли в Совет Министров, переведя с Караганды в Алма-Ату. В те годы он работал первым секретарем Алма-Атинского областного комитета партии.

Секретарем ЦК Компартии Казахстана был Беляев Николай Ильич, бывший секретарь ЦК КПСС. Председателем Совета Министров был Кунаев Динмухаммед Ахмедович, бывший президент АН КазССР, сменивший Председателя Совмина Тайбекова Елубая Бажимовича.

По прибытии в Алма-Ату из Караганды нашу семью разместили на даче во 2-ом доме отдыха Управления Делами Совмина. Мы оказались по соседству с Бейсебаевыми. Тут вскоре произошло наше знакомство с Масымханом Бейсебаевичем и его супругой Зоей Михайловной, а наши дети в особом представлении не нуждались, сразу же подружились с самым младшим Бейсебаевым — Кайратом. В то время их сыновья Акылжан и Кенес были уже взрослыми, а Мурат в их семье появился позже.

В процессе работы я могла видеть и слышать Маке на заседаниях бюро ЦК Компартии или же на заседаниях Совета министров и Президиума Совета Министров. Он всегда выступал, делал дельные замечания по ряду животрепещущих вопросов Алма-Атинской областной партийной организации или же по ряду хозяйственных дел.

Это могли быть вопросы, касающиеся сельского хозяйства, снабжения столичного города сельскохозяйственной продукцией — мясом, молоком, овощами, вопросы весеннего сева, а в период уборки урожая все проблемы, связанные с транспортом. Особенно Масымхан Бейсебаевич интересовался вопросами, связанными со строительством автомобильных дорог местного и республиканского значения, вопросами зимовки скота и многими другими. Маке выступал или делал справедливые замечания по конкретным проблемам, при этом с абсолютным знанием дел на местах, в районах, в хозяйствах.

На заседаниях Совета Министров постоянно рассматривались вопросы о поднятии целины, несмотря на то, что целинные земли были уже в основном освоены. Однако проблемных вопросов хватало. Прежде всего, это касалось телефонной связи, радиофикации села, хозяйственных центров, колхозов и совхозов. Несколько позднее на повестке дня появились вопросы, связанные с газификацией городов и сел. Маке всегда проявлял по всем этим вопросам особую заботу. „

Помнится одно заседание бюро ЦК КПК, 1 секретарь тов. Беляев Н.И. объявил повестку дня. Это был вопрос о коневодстве в Кегенском районе Алма-Атинской области. Присутствовали все члены бюро, в том числе Бейсебаев М.Б. Пригласили также всех членов бюро Кегенского райкома во главе с 1 секретарем райкома партии тов. Жубандыковым.

В ходе обсуждения вопросов, стоявших на повестке дня, тов. Беляев сообщил, что в этом районе сильно выросло поголовье лошадей, а секретарь райкома в этом не видит недостатка. Район не нуждался в увеличении поголовья лошадей, т.е., как он выразился, эти животные только протравляют государственные земли, пашни и посевы. Мне показалось, что все присутствующие были удивлены подобным заявлением. Особенно поразило, как сильно Беляев за это ругал Жубандыкова.

Тогда против неправильного суждения Беляева резко выступил Масымхан Бейсебаев, который был в то время 1-м секретарем Алма-Атинского обкома партии. При этом Маке убедительно доказал, и обосновал рентабельность разведения лошадей именно в Кегенском районе, чему в немалой степени способствовала сама природа. В своем выступлении он рассказал о том, что здесь весьма благоприятная местность для разведения лошадей, мягкий горный климат, отроги гор, богатые пастбища с густыми травами, обилием воды. Здесь нет необходимости специально строить им дворы для постоя, не нужен особо большой присмотр и уход за лошадьми. Большое внимание он обратил на то, что район вполне успешно справляется с государственным планом по сдаче ячменя и картофеля, по поголовью коров и овец тоже справляется и т.д.

Маке выразил недоумение по поводу того, за что мы должны наказывать Жубандыкова, ведь в проекте решения бюро было записано об исключении его из рядов партии, с освобождением от должности секретаря райкома. В конечном итоге, исключение из рядов партии Жубандыкову заменили объявлением строгого выговора с занесением в учетную карточку и освобождением от должности. Вот такое нелепое решение вынесло бюро,

Беляев смог добиться своего. В то же время чувствовалось, что его поведение объяснялось давлением со стороны Москвы. Как потом стало известно,

Н.С.Хрущев не любил лошадей, точнее сказать, «конину». Впоследствии, он все-таки был вынужден признать, что наша «колбаса дружбы» вкусная. Впоследствии Хрущев выдвинул лозунг «Освоить мясную целину», а на замечание скотовода Самайбаева о недостатке производства конского мяса, предложил разводить коней «сколько степь выдержит».

В то время от нас конину получала Италия. Однажды на заседании Совета Министров, куда были приглашены председатели облисполкомов, Масымхан Бейсебаевич подверг острой критике несколько областей за недопоставку конины в Италию. При этом он сказал, что Италия нам тоже взамен поставляет много чего, в том числе шерстяной трикотаж.

Помню еще один эпизод. После встречи Нового 1960 года нас срочно пригласили в Москву. Это было после окончания рабочего дня, около 8 часов вечера ко мне домой позвонил помощник председателя Совмина Абдрашитов Хаким Шакирович и сказал, чтобы я срочно собралась и приехала в аэропорт для поездки в Москву, уезжают все члены Президиума Совета министров. Звонок был странным, тем не менее, я быстро собралась, приехала в аэропорт, захожу в депутатскую комнату, все были уже в сборе. Никто не знал, для чего мы вызваны в Москву так срочно без предупреждения.

Прилетели ночью во Внуково, здесь нас встретили прямо у трапа, рассадили по машинам, чемоданы велели не брать с собой, что они будут развезены в гостиницу по номерам. Нам сказали, что мы поедем прямо в Кремль. Оказывается, нас ждали здесь на секретариате ЦК КПСС.

Началось заседание, вел его тов. Брежнев Л.И. Он объявил повестку секретариата. Это был вопрос о тов. Беляеве Л.И. — секретаре ЦК КП Казахстана. Брежнев Л.И. коротко изложил суть рассматриваемого вопроса о Беляеве, о недостатках его работы. Подвергнув резкой критике работу Беляева в качестве 1-го секретаря ЦК КПК, Брежнев велел всем присутствующим, в том числе и нам, высказаться по этому вопросу.

Все члены бюро ЦК КПКГ и Президиума Совмина выступили в обсуждении доклада о деятельности Беляева на посту 1-го секретаря ЦК КПК. Все в его адрес высказывались отрицательно, в том числе и Кунаев, и Тажиев, и Ташенов и Мельник.

Я еще не высказывалась, но думала, о чем же я должна говорить, если за Беляевым не замечала ничего плохого, неправильного в его работе. Разве что в связи с Кегенской ситуацией с лошадьми? Однако вспомнила, что до середины пятидесятых годов в ЦК партии, в его аппарате функционировал отдел по работе среди женщин, и зав. отделом была Ахметова Нурхан Батешевна.

До этого она работала секретарем ЦК комсомола Казахстана. Из ЦК КПК поехала учиться в Академию общественных наук. Во время ее работы в ЦК партии показатели роста женских руководящих кадров были внушительными, особенно по номенклатуре ЦК и областных комитетов партии. Но этот отдел со временем вовсе упразднили, и работа с женскими кадрами была прекращена. В итоге выдвижение и рост женщин по работе, по номенклатурам вышестоящих инстанций резко снизились, стало меньше депутатов-женщин, меньше секретарей райкомов, парткомов, председателей райсполкомов, работников органов советов и т.д. Я в своем выступлении рассказала об этом как о серьезном недостатке в работе партийных органов.

Масымхан Бейсебаевич выступал, кажется, последним. Он сказал, что в республике значительно выросла экономика, культура, образование, крупные результаты достигнуты в сельском хозяйстве. Казахстан вырастил и собрал не один миллиард пудов хлеба, значительно выросло поголовье крупного рогатого скота, овец, коз, свиней, лошадей. Он остановился и на других достижениях республики, отметив в то же время и некоторые недостатки, упущения, о чем говорили предыдущие выступавшие.

Масымхан Бейсебаевич сказал, что члены бюро также должны признать, что здесь есть и доля общих недостатков, недоработок. Все члены бюро виноваты и несут долю ответственности, все валить на голову одного Беляева нельзя. Каждый должен отвечать за работу на своем участке и в будущем постараться ликвидировать все допущенные недостатки и просчеты. Маке отметил, что вина Беляева в том, что он недопонял вопрос о важности разведения поголовья лошадей в нашей республике, о том, что это является доходной отраслью животноводства. Тем самым Беляев нанес большой вред развитию этого поголовья животных.

Кроме того, Бейсебаев М.Б. остановился также на некоторых принципиальных вопросах, связанных с кадрами. Он считал виновным лично Беляева, и привел ряд примеров.

Выступление Маке и в этот раз резко отличалось от высказываний предыдущих наших товарищей своей правильностью, объективностью и в тоже время принципиальностью. В его выступлении искренне звучала забота о насущных проблемах, которые встречаются повседневно и повсеместно в жизни республики, и их решение требует более пристального внимания и ответственности со стороны каждого члена ЦК партии, каждого члена бюро ЦК КПК Казахстана.

В заключении тов. Брежнев сказал, что по итогам обсуждения будет принято постановление и по всей вероятности тов. Беляеву придется самому делать выводы. По прошествии нескольких дней состоялся пленум ЦК КП Казахстана. Тов. Беляев Н.И. был освобожден от занимаемой должности, 1-м секретарем ЦК КПК был назначен тов. Кунаев Д.А.

Председателем совета министров вместо Кунаева назначили Ташенова Жумабека Ахмедовича, который в то время работал председателем президиума Верховного Совета республики. После Ташенова Председателем Президиума Верховного Совета республики стал Шарйпов Исагали Шарипович.

Тем временем прошло полтора года, и встал вопрос о Ташенове Ж.А. На бюро ЦК КПК была приглашена и я. О недостатках в работе Ташенова доложил тов. Кунаев Д.А. Все члены бюро выразили недовольство в связи с работой Ташенева Ж.А., говорили о его личностных недостатках, о грубости и т.д. В своем выступлении Масымхан Бейсебаевич говорил объективно и правдиво, коснувшись лишь его отдельных недостатков. В результате приняли во внимание мнение большинства членов бюро, высказавшихся об освобождении тов. Ташенева с поста председателя Совета министров. На следующем пленуме Председателем Совета Министров был утвержден Дауленов Салкен Дауленович, потом снова Кунаев Д.А., затем Бейсебаев М.А. и Ашимов Б.А.

Говоря о Масымхане Бейсебаевиче, могу сказать только хорошее. Маке был человек исключительно человечный, честный, принципиальный. Он постоянно заботился о людях, о кадрах, с кем ему приходилось работать.

В МИНИСТЕРСТВЕ СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

В июле 1966 года меня пригласили на бюро ЦК компартии Казахстана, предложили опять новую работу. Я должна была стать министром социального обеспечения КазССР. Перед этим мне было предложено поехать в Восточный Казахстан председателем облисполкома. На это я не могла согласиться. У меня дети были еще маленькими, а супруг — больной человек. Я не могла осложнить жизнь членов семьи. Тогда мне было другое предложение — пойти председателем комитета республиканского горнотехнического надзора. Работа эта мне была известна. Она требовала постоянных командировок по республике. Надо было ездить по промышленным предприятиям, объектам строительства. Это означало, что половину рабочего времени проводить вне дома. От этого предложения тоже пришлось отказаться. Мне было сделано соответствующее внушение, и меня отпустили.

Спустя пару недель опять стояла на бюро ЦК. Вопросы социального обеспечения мне были знакомы еще с Караганды, когда принимала своих посетителей. Будучи депутатом местного и Верховного Советов, еженедельно принимала своих избирателей. Большинство вопросов были ко мне именно по пенсиям, группе инвалидности, помещение в дома престарелых, психохроников, по протезированию и другие. Этими вопросами приходилось заниматься и в Совете Министров и в облисполкоме. Знала, что работа в собесе не из легких.

За доверие мне поблагодарила членов бюро ЦК, дала согласие работать в Министерстве. Это было время, когда не все министерства, ведомства в республике имели свои хорошие помещения. Минсобес временно занимал помещения старого протезного завода. Здесь же находился стационар, медтехника слуховые аппараты, протезы, оптика.

В те годы действовало Постановление союзного правительства, запрещающее строить административные здания для министерств, ведомств. Пришлось искать и найти выход из создавшегося положения вместе с обществом глухих.

Мы решили построить здание для размещения производственного предприятия для глухих. Потом по готовности через некоторое время в здании временно поместить аппарат Минсобеса. Так и вышло. Пришлось строить четырехэтажное здание в темпе и сдавать его в эксплуатацию. В этом здании министерство оставалось в течение 25 лет. В период перестройки там разместился Департамент труда и социальных дел.

Мне необходимо было знакомиться с делами, выезжая на места в облисполкомы, райсполкомы, в отделы соцобес-печения, присутствовать на заседаниях комиссии по назначению пенсий. Эта работа занимала у меня не один год.

Само положение, Закон о пенсионном обеспечении, казалось бы, умещался в одну книжечку, а для практического применения при назначении пенсий имелось много разъяснений, комментариев. Владеть этим — это первейшая обязанность работников системы. Бывая часто на местах, мне пришлось убедиться, что работники системы занимали весьма плохие служебные помещения. Весной и осенью в них было сыро из-за дождей, а зимой холодно.

Пришлось все это обобщить, специально обратиться с письмом в Совет Министров. На моем письме впоследствии была резолюция заместителя Председателя Совета Министров Иксанова Мустахима Биляловича в адрес облисполкомов с просьбой об улучшении условия работы райсобесов.

Действительно, эта резолюция вскоре возымела свое действие. В республике повсеместно улучшилось дело с помещениями для работников системы социального обеспечения. 

Следующий этап работы — это вопрос состояния кадров в социальном обеспечении. Квалифицированных кадров было мало. В самом министерстве людей с высшим образованием было 4%. Это начальники и их заместители, частично референты. В остальном, работники были со средним, неполным средним, даже начальным образованием.

От такой картины я пришла в ужас. Ясно, что с кадрами на местах не лучше, если не хуже.

Я обратилась с письмом опять в Совет Министров, чтобы обязали облисполкомы повернуться лицом к расстановке кадров для системы социального обеспечения. Одновременно просила, чтобы нам разрешили построить учебное заведение для подготовки своих кадров. Просила, чтобы выпускников юридических вузов в плановом порядке направляли к нам.

Пришлось открывать постоянно действующие месячные курсы по повышению квалификации при Минсобесе. Впоследствии мы построили техникум в Талды-Кургане для подготовки кадров. Но правительство распорядилось часть выпускников с нашего техникума направлять для работы в систему Министерства Юстиции, министром был Бекайдар Жусупов. По их просьбе еще одну треть выпускников направили в систему народного образования. К нашему огорчению, к нам пришла только одна треть выпускников.

В работе министерства было много нарушений — это незаконное назначение пенсий, пособий, незаконное противоправное определение группы инвалидности и много другого, с чем приходилось постоянно бороться. В аппарате ввели новый контрольно-ревизионный отдел по борьбе с хищениями, присвоением государственных бюджетных средств. На борьбу с этим злом приходилось тратить много времени и сил.

Правительство СССР совершило много нового в обеспечении пенсиями, пособиями и средствами передвижения инвалидов войны, были предусмотрены льготы по лечению, отдыху, бесплатному проезду в пределах страны. На все расходы ежегодно выделялось помногу миллиардов рублей.

Вопросы назначения и выплаты пенсий перевели на долю выплатных центров. Для этого построились ВЦ во всех областных центрах и г.Алма-Ата. Улучшились вопросы протезирования инвалидов. Был построен главный протезный завод.

С большим удовольствием вспоминаю о товарищах, работниках системы социального обеспечения. Это Гиндина Мирра Исааковна, Павличенко Валентина Дмитриевна, Потапова Маргарита Михайловна, Бивальд Олег Емельянович, Альжанова, Бабуров Михаил Муратович, Богданов Василий Афанасьевич и другие.

В областях работали Дуйсенбина Нурбану, Оспанова Рауза Зейнуловна, Поротиков Павел Никитович, Аубакиров Сармолда, Асенов Омар, Сейткулова, Утегенов Сакен Хайдарович, Мухамеджанов Толеш Айтмухамедович, Айтжанов Башир и другие.

Заместителями министра были: Забугин И.Е., Аскеева К.А., Ковалев П.А., Черепанов Н.А., Шатковский А.Ф., Шамжанова Роза. Все они работали в разные годы и продолжительно.

Многие работники были награждены орденами, присвоены звания «Заслуженный юрист» республики, «Заслуженный экономист».

К нам стали приезжать из других республик Союза, даже с Запада. В 1970 году к нам приехал министр труда и социального обеспечения ФРГ г-н Арендт. В 1973 году приехал министр Швеции г-н Асплинг со своими соратниками. Живо интересовались нашим законодательством, работой. Они посещали наши дома престарелых и инвалидов, знакомились с системой обществ глухих и слепых и их предприятиями.

По личному приглашению министра Швеции Асплинга Я и министр России Комарова Дина Павловна посетили Швецию, знакомились с их постановкой дел социального обеспечения.

Нас стали приглашать для участия на международных форумах, конференциях. В СССР социальное обеспечение тогда было самым лучшим в мире. Бывало, когда наши люди выступали за рубежом, их выступления всегда встречало интерес и одобрение участников.