Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева — Дугин Александр – Страница 2

Часть I.

Евразийское время Нурсултана Назарбаева

(об историческом значении заявления Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в марте 1994 г. о "Евразийском Союзе")

3 июня 1994 г. Президент Казахстана Нурсултан Абишевич Назарбаев направил всем главам государств СНГ документ, историческое значение которого нам только предстоит оценить - "Проект о формировании Евразийского союза государств". Именно с этого момента стало возможно говорить о превращении евразийства из чистой теории в конкретную политическую практику Судьба этой инициативы, которая постепенно переросла в очень серьёзную интеграционную стратегию, показательна. На начальном этапе она встретила довольно прохладную реакцию со стороны Москвы. Большинство стран СНГ также не проявили к ней особого интереса. Для того, чтобы понять причины этого, стоит вспомнить отдельные аспекты нашей недавней истории.

Расчленение Советского Союза было последним, результирующим этапом краха биполярной мировой системы, которая сложилась в конце Второй мировой войны - так называемого "Ялтинского мира". С конца 80-х годов один из полюсов этого биполярного мира стал бурно разлагаться. Показательно, что триггером этого распада были отнюдь не сепаратистские тенденции в несущих частях советского лагеря, но общий системный кризис всей идеолого-стратегической конструкции. Внешнее давление со стороны Западного мира имело достаточно стабильную интенсивность, и приписать его усилению процесс распада организации Варшавского договора, а после -СССР, нельзя. Это давление, конечно, сказалось, но лишь в тот момент, когда внутренне распалось само "ядро" советской системы, её концептуальный и мировоззренческий центр. Это при том, что вектор западного давления

был довольно рассеянным. Специальные операции по провоцированию сепаратистских настроений на периферии соцлагеря и в некоторых советских республиках, безусловно, велись, но эффект от них был довольно незначителен и легко блокировался системой Госбезопасности мощно централизованного Государства. В своё время НКВД справился с сепаратизмом гораздо более глубоким и серьёзным. В позднесоветский период массовой социальной почвы для развития сепаратистскихтенденций не было. Если какие-то реальные результаты от этих операций и наблюдались в странах Восточной Европы, то в рамках СССР подобные явления практически отсутствовали. Так что "очаг поражения" располагался не на периферии, а в самом центре советской системы, в её элите. По этой причине центробежные тенденции в бывших советских республиках сначала шли очень вяло и искусственно. Республики просто реагировали на состояние центра, стремительно деградировавшего при Горбачеве, молниеносно теряющего идеологическую, экономическую, стратегическую, политическую вменяемость.

Горбачевский вектор на стратегическое самоликвидаторство был продолжен и значительно усилен в первой половине ельцинского правления, которое, собственно, и началось с ликвидации СССР. Совершенно очевидно, что и в этом случае инициатором распада была именно Москва - личные властно-политические интересы Ельцина совпадали в тот момент с процессом стратегического сжатия. Это не было революцией или заменой одной пространственно-исторической концепции другой. Это было лишь инерцией распада. И распад этот был ясно локализован: главные процессы проходили в Москве. Ельцин решил придать России совершенно новый, доселе невиданный, статус. Если СССР, шире - "соцлагерь", или, скажем, Российская Империя, были мощными геополитическими субъектами, то Ельцин провозгласил, что Россия не более, чем "региональная держава", "страна наряду с другими". В принципе, этот ход был прямым отрицанием евразийства, его стратегической, политической, экономичес-

кой и цивилизационной антитезой. Евразийство во всех его исторических проявлениях, в качестве главной и фундаментальной предпосылки, исходило из уникальности и самобытности России-Евразии. Евразийство подразумевает, что Россия не просто одна из стран, но особое "месторазви-тие", пространство уникальной цивилизации, не тождественной ни Западу, ни Востоку. Попытка превратить постсоветскую Россию в "нормальную страну, отличающуюся от западного мира только своей технологической, экономической, культурной и социальной недоразвитостью", тотально отрицала фундаментальные принципы евразийства.

Конечно, руководство вновь образованных "независимых Государств" поспешило воспользоваться внутренним распадом центра и стало активно эксплуатировать буквально "свалившийся на них с неба" суверенитет, за который ничем не было заплачено, который даже не был ими хоть сколько-нибудь настойчиво затребован. Инициатива шла из Москвы. Содружество Независимых Государств в тот момент возникло как временная паллиативная переходная форма. Полностью разорвать единую интегрированную советскую систему в одночасье было невозможно - это могло бы привести к хаотическим и неуправляемым процессам. Но СНГ и парад суверенитетов изначально мыслились именно как форма постепенного взаимного отчуждения, как “иввилззоаанныйрззоод", когда бывшие супруги, полностью охладев друг к другу, соблюдают внешне правила приличия, но живут совершенно обособленной жизнью, неспешно деля имущество. СНГ изначально был именно такой дезинтеграционной ("бракоразводной") структурой. Впоследствии практические недостатки дезинтеграции, приведшие к колоссальным материальным потерям, особенно серьёзно сказались именно на вновь образованных государствах. Стратегически же в исторической перспективе больше всех пострадала Россия, которая без прямого поражения в "горячей" войне в одночасье утратила статус "мировой державы" и опустилась до уровня слаборазвитой отсталой региональной страны.

С самой зари своей политической истории Русь шла к универсализации своей миссии, к евразийской стратегической интеграции. Этого не отрицали даже российские западники - ни монархически-консервативные, ни либеральные. И вдруг, совершенно деморализованные в период позднесоветской стагнации правители и "интеллигенты" ни с того, ни с сего объявляют, что всё это "тысячелетнее историческое недоразумение" и что Россия только сейчас получает шанс войти в цивилизацию, куда её раньше не пускали, да и сама она не особенно стремилась. Такой вектор размышления, прочно связанный с либерал-реформаторским направлением в новейшей российской политике, естественно, рассматривал страны СНГ как "обузу для России", ещё более отсталую периферию, от которой по возможности следует дистанцироваться и избавляться. С точки зрения антиевразийских сил, это было вполне логично.

Далее на повестке дня вставали следующие этапы того же процесса -дезинтеграция уже в самой России. Никаких весомых аргументов, кроме силового и произвольно-властного, для сохранения территориальной целостности РФ в тот момент не было. Государства с такими границами, с такой неопределённой идеологией, с таким этническим составом, как у ельцинской России, исторически никогда не существовало, и не было выработано никакой мировоззренческой модели, хоть сколько-нибудь социально принятой, которая оправдывала бы его существование. Эту линию либерал-де-мократические круги попытались продолжить и при Ельцине. Чечня и Татарстан, в меньшей степени Башкирия, даже рискнули "забежать вперёд паровоза" и попытались реализовать формулу СНГ-2 уже внутри России. Однако здесь уже в качестве непримиримого противника дальнейшей дезинтеграции выступил тот, от кого этого менее всего можно было ожидать - Президент Ельцин. Не вполне понятно, чем эту его позицию можно объяснить. Во всяком случае, сознательным евразийцем он не был. Возможно, это был результат противостояния двух околопрезидентских групп, одна из которых

проецировала фрагментарный национальный консервативный импульс на ситуацию в РФ. Вероятно, и в сложной психологии самого Ельцина существовали какие-то державные фрагменты, которые не позволили ему окончательно превратиться в послушную марионетку безпринципных ликвидаторов-западников. Как бы то ни было, процесс дезинтеграции евразийского политического пространства был несколько приостановлен. И недолеченный конфликт в Чечне - кровоточащее напоминание об этом третьем дезинтеграционном этапе, который чуть было не стал необратимым.

В 1994 году ситуация с СНГ и РФ несколько стабилизировалась. Москва решила закрепить статус-кво. Республики слегка оправились после первоначального шока и стали приспосабливаться к новым условиям. Именно в этот момент Президент Казахстана - гигантской среднеазиатской республики, имеющей для России ключевое, приоритетное значение на Южном направлении - выступает с инициативой евразийской реинтеграции. Это был чрезвычайно авангардный ход, ход судьбоносный. Можно сказать, что с этого момента - с 3 июня 1994 года - следует отсчитывать новую эпоху. В то время постсоветская евразийская пространственно-стратегическая система достигла своей нижней критической точки. Если бы в этот момент не обозначился политически противоположный вектор, трудно предположить, по какому сценарию пошли бы процессы и в самой России.

Сущность революционного геополитического проекта Назарбаева состояла в “первворачиванииполюсов". Если СНГ возник как промежуточная модель дезинтеграции и имел отрицательное стратегическое значение, то идея Евразийского Союза (ЕАС) меняла смысл СНГ на прямо противоположный, предлагая рассматривать это неопределённое образование как потенциальное поле нового объединения. Когда критики инициативы Назарбаева, особенно со стороны Украины и некоторых Среднеазиатских государств, указывали на то, что проект ЕАС "просто дублирует структуры СНГ", они не учитывали, или делали вид, что не учитывают, полярность смыслов. Можно ска

зать, что Назарбаев предложил поменять не маршрут прокладки рельсов, а направление самого движения. Это было не дублирование СНГ, это было предложение о создании своего рода "СНГ наоборот".

Удивительно, с исторической точки зрения, что источником этой инициативы выступил Президент Казахстана. В данном случае мы имеем дело с редким явлением в политической истории, когда вожди региональных держав поднимаются высоко над горизонтом подконтрольного им ареала и становятся на один уровень с высокими силами самой Судьбы. С той поры Нурсултан Назарбаев никогда, даже в самые сложные моменты, не отступал от своей идеи. Естественно, Москва, двигаясь по инерции геополитического распада, с абсолютно неадекватным истеблишментом, пронизанным духом разложения и безответственности, отнеслась к этой инициативе настороженно. Едва ли будучи в состоянии понять истинный смысл этого проекта, в нём увидели "стремление казахского Президента решить ряд экономических вопросов обходным путём", либо "желание повысить свой политический статус в Азии", либо даже "реакционное стремление вернуться к Советскому Союзу". Либералы отвергали проект ЕАС по материальным причинам: мол, "снова на Россию хотят повесить огромный регион, ещё более слаборазвитый, чем мы сами"; националисты или патриоты в рамках РФ, прибегали к этническим аргументам: мол, "нам, русским и православным, ни к чему союз с инородцами и мусульманами". Большинство же истеблишмента, по старой чиновничьей привычке, просто не хотело думать.

Назарбаев в тот момент не мог найти адекватные политические силы для солидной и последовательной поддержки его проекта в России. КПРФ, позитивно отреагировавшая на проект Назарбаева, примитивно видела в нём лишь возврат к советской идее, не замечая совершенно иной мировоззренческой окраски евразийской философии. К тому же коммунисты в тот момент не были влиятельной политической силой. Центристы же ельцинского периода доктринально окормлялись олигархами-атлантистами, что делало

их заведомыми противниками любого интеграционного импульса. Представители российской неоевразийской школы в то время ещё не имели самостоятельного политического лица, выступая главным образом как интеллектуально-философская и геополитическая школа. Возможности для трансляции своего отношения к евразийскому проекту Назарбаева и возможности его лоббирования в то время у них были крайне ограничены. Тем не менее эта школа активно поддержала Назарбаева на концептуальном уровне, повлияв определенным образом на положительную оценку его плана некоторыми влиятельными российскими политиками и руководителями силовых министерств.

Вопрос о принятии назарбаевского проекта был вопросом историческим, глобальным. Даже для того, чтобы адекватно обсуждать его, необходим был очень высокий уровень концептуального обобщения, геополитический кругозор, ясное понимание важнейших мировых процессов. Очевидно, что ничего этого в наличии не было ни в Кремле, ни в столицах других стран СНГ. Назарбаева не поняли. Несмотря на проведение ряда круглых столов, конференций, на активную концептуальную и издательскую деятельность, проект ЕАС долгое время оставался невостребованным. Иначе, впрочем, и быть не могло. Но Назарбаев не сдавался. Он сделал евразийство главной точкой приложения образовательных, культурных, исторических и мировоззренческих усилий в Казахстане. Приступил к работе "Евразийский Университет" в Астане. Активно изучается в Казахстане наследие великого евразийского историка Льва Гумилева. Стали постепенно реализовываться некоторые аспекты евразийского проекта. Пять стран СНГ объединились в "таможенный союз". Политическую практику евразийской интеграции на определённом этапе подхватил Президент Беларуси Александр Лукашенко. Актуальность евразийства становилась всё более и более очевидной.

Но "ключ к Евразии" по-прежнему лежал в Москве. Перелом наступил с приходом Владимира Путина. Это рассветная фигура Евразии. Владимир

Александр Дугин

Путин - идеальный "субъект диалога" для Нурсултана Назарбаева. Он явно не сторонник дезинтеграции, и его поведение в вопросах Чечни и Татарстана об этом красноречиво свидетельствует. В то же время Путину чужд архаический "советизм". Будучи трезвым и ответственным политиком, он не может не понимать, что и чисто националистический, "ура-патриотический" вариант развития для России закрыт. В этом отношении крайне показательны его интеграционные шаги последнего времени, в частности, участие в создании Евразийского Экономического Сообщества, Единого Экономического Пространства.

Евразийство не просто другое название для и так существующей координации стран СНГ в некоторых отдельных областях: в военной, экономической, ресурсной. Евразийство - это радикально новый вектор исторического развития, новая идеология. При Путине назарбаевские проекты наконец-то получили самое важное, чего им не хватало все эти годы - солидарность и понимание Кремля. Назарбаев опередил время. Теперь время его стремительно догоняет.

Сегодня создание Евразийского Союза - наша общая цель.

ГРАНИ БОЛЬШОГО ПРОЕКТА

(евразийский анализ книги Нурсултана Назарбаева "Критическое Десятилетие")

Мысль и действие

Вопреки названию, книга Нурсултана Назарбаева "Критическое десятилетие" написана не в привычном для политиков такого ранга жанре политических мемуаров, - где осторожно описанные и, как правило, всем известные политические события перемежаются вкраплениями личных замечаний, биографических деталей и поверхностных суждений, - но в совершенно ином ключе. Перед нами книга мыслителя, стратега, философа и аналитика, которого занимают вещи фундаментальные и судьбоносные. Эта книга программная, концептуальная, стратегическая. В ней запечатлена рефлексия масштабной исторической личности, которая не искусственно набивает себе цену, но просто существует на том головокружительном уровне, где отвлечённые проекты, теории и планы сопрягаются с конкретным ритмом жизни. У книги две стороны, и именно их сочетание делает её уникальной: это и последовательный профессиональный, великолепно написанный геополитический трактат, и вместе с тем, обзор реальных шагов и деяний, уже осуществлённых или намеченных к реализации автором. Мысль и дело, теория и конкретная жизнь неразрывно пересеклись в Нурсултане Назарбаеве, первом президенте нового Казахстана, и сделали эту книгу в своём роде уникальной. Она повествует о том, что действительно важно. В ней нет ни доли политического кокетства; перед нами действительно великий человек, масштабная историческая личность, которая пребывает в своём естественном состоянии: мысли и действия.

Вызов глобализма

Проблема, которая не оставляет Нурсултана Назарбаева на протяжении всей книги, это тема глобализации, глобализма. Это, пожалуй, осевой момент всех его размышлений. Назарбаев всматривается в глобализацию самым внимательным образом, анализирует её различные стороны, применяет её принципы к ситуации в Казахстане, в Центральной Азии, Евразии и в мире в целом, постоянно даёт новые и новые определения, стремясь схватить суть этого сложнейшего явления. Чтобы прояснить его содержание, Президент Казахстана пускается в сложные геополитические экскурсы, окидывая взглядом целые политические эпохи от Верденского договора до окончания "холодной войны". С глубинной эрудицией Назарбаев прослеживает парадигмальные сдвиги мировой истории, показывает преемственность и пункты разрыва каждой системы международного порядка по сравнению с предыдущей и последующей. Ёмкие и отточенные формулы уверенными штрихами суммируют развитие цивилизации - от древних империй до современных национальных государств и различных систем "европейского концерта". Но мысль Назарбаева не прикована только к Европе и европейской истории. Постоянно в его тексте прослеживается глубокий интерес к Азии, к странам Востока, к национальной истории казахов. Общий обзор эволюции политических и геополитических систем имеет постоянный фокус: казахский народ, его исторические судьбы, его культура, его место во времени и в пространстве, его исторические особенности, перспективы, уникальность его геополитического положения на пересечении всех основных силовых линий цивилизации: Восток и Запад, традиция и модернизация, православие и ислам, тюркские и индо-европейские этносы. Назарбаев в ходе всей книги даёт отчётливый портрет совершенно определённого исторического и геополитического субъекта, которым является казахский народ,

наследник тысячелетних традиций, выходящий сегодня на мировую арену, быть может, впервые как полноценный и активный участник основных процессов современности.

В книге Назарбаева главным действующим лицом является не сам он, автор, но именно казахский народ, его дух, его общественное, коллективное "я", воплощённое в мысли того, кто стал во главе него на переломном историческом этапе - в это, поистине, "критическое десятилетие". И самое серьёзное, сложное и ответственное явление, с которым сталкивается пробудившийся народ, - это глобализация. Выйдя на историческую арену, он сразу же очутился в плотной геополитической среде, глобализационные процессы которой немедленно бросают Казахстану, казахам, Президенту серию безотлагательных вызовов: в политике, экономике, социальной сфере, международных отношениях, вопросах безопасности и стратегического развития. Не осмыслив должным образом феномена глобализации, в нашем мире нельзя сделать ни одного ответственного шага в качестве полноценного исторического и геополитического субъекта; это настолько серьёзное и мощное явление, что оно захватывает всех и каждого, легко превращая в объект, в предмет внешнего манипулирования, если только не проявить в этом вопросе максимум ума и воли, не предложить системы собственных ответов, основанных на реальном потенциале и серьёзной решимости отстоять своё видение национального будущего.

Нурсултан Назарбаев прекрасно понимает и ёмко описывает двусмысленность глобализации: с одной стороны, она привлекательна и объективна, даёт возможность модернизации экономики и общества, поощряет диалог культур и цивилизаций, расширяет горизонты; с другой стороны, однополярный мир и западные страны склонны трактовать глобализацию субъективно, извлекая из процесса открытости стран Востока единоличную пользу, сокрушая самобытность культур, лишая, по сути, государства, народы и социальные системы суверенности и самобытности, порождая неравенство, нищету, угрозы терроризма и пролиферации наркотиков.

Без устали Назарбаев снова и снова возвращается к этой проблеме. И делает это предельно честно: приводя положительные и отрицательные стороны глобализма, ёмко и отчетливо формулируя их суть, он воздерживается от окончательного суждения, демократически предоставляя сделать его народу, интеллектуальной элите, самой истории. Мало кто из государственных лидеров такого масштаба столь остро ставит проблему и столь честно предоставляет её решение своему народу, элитам, массам. По сути, выдвижение Назарбаевым в книге "Критическое десятилетие" центрального тезиса о глобализации направлено на то, чтобы мобилизовать интеллектуальный потенциал нации, включить широкие пласты общества в процесс соучастия в делании истории, в сложнейшей стихии открытого и взвешенного выбора дальнейшего национального пути.

Не только сам Назарбаев становится на один уровень с историей, он возвышает до него свой народ, интегрируя его в реальную и напряжённую проблематику, конкретизируя болевые точки современности, приглашая к фундаментальному сотворчеству в деле творения национального будущего. Вдумаемся в эту острую дилемму глобализма, вскрытую Назарбаевым: отказ от глобализации неминуемо ведёт к стагнации и отсталости, её некритическое принятие лишает страну суверенности, делает её объектом "новой колонизации", размывает культурную и национальную идентичность. У Президента Казахстана есть, конечно, своё решение, но оно не будет воспринято адекватно, пока общество всерьёз не задумается над остротой проблемы. Поэтому собственное решение Нурсултан Назарбаев в своей книге подразумевает, но не спешит говорить о нём во всеуслышание. Если подсказать ответ до того, как станет понятен вопрос, вся проблематика будет скомкана. Сам Назарбаев явно относится к данной книге с особым вниманием: это своего рода философский и политический завет, программное и чрезвычайно содержательное обраще-

ние к нации, поэтому и осознано всё должно быть самым тщательным образом. Ещё раз: это не книга для галочки, это книга для ума и сердца, для жизни и вершения народом своей судьбы.

Чтобы не навредить изначальному замыслу автора, мы выскажем здесь лишь гипотезу относительно того, как нам представляется решение Назарбаевым антиномии глобализма, его сложнейшей теоремы. Мы не претендуем на то, что точно расшифровали его замысел, и опишем своё собственное видение, свободный парафраз этого геополитического послания.