Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева — Дугин Александр – Страница 19

С точки зрения меридиональных зон многополярность приобретает конкретное выражение: количество полюсов здесь больше, чем два, но значительно меньше, нежели число формальных суверенных национальных государств. Реальных геополитических полюсов, способных конкретно отстоять свою геополитическую, стратегическую, экономическую и цивилизационную идентичность в евразийской модели мира должно быть не менее 4-х.

"Большие пространства"

Меридиональные зоны в евразийском проекте мыслятся состоящими из нескольких "больших пространств" или "демократических империй". Каждое "большое пространство" обладает определенной автономией и самостоятельностью, но стратегически интегрировано в меридиональную зону. "Большие пространства" соответствуют приблизительно границам "цивилизаций" и включают в себя, в свою очередь, несколько "государств" или даже блоков государств.

Евро-Африка состоит из Евросоюза, арабского "большого пространства", интегрирующего Северную Африку и Ближний Восток, и "черной (транссахарской) Африки".

Российско-среднеазиатская меридиональная зона предполагает наличие трех "больших пространств", причём в некоторых случаях эти "большие пространства" не имеют строго делимитированной границы, а накладываются друг на друга. Первое "большое пространство" состоит из России и некоторых стран СНГ, входящих в Евразийский Союз. Далее идет "большое пространство" континентального ислама, куда относятся Турция, Иран, Афганистан, Пакистан. Азиатские страны СНГ выступают в этом случае "промежуточной областью".

И наконец, третьим "большим пространством" является Индостан - самостоятельный цивилизационный сектор.

Тихоокеанская меридиональная зона на севере определяется кондоминиумом Китая и Японии (два параллельных "больших пространства"), и включает в себя Индонезию, Малайзию, Филиппины и Австралию (которая по иным проектам относится к американской зоне). Это мозаичный геополитический регион, способный дифференцироваться по разным критериям.

В американскую меридиональную зону входят помимо Американо-канадского "большого пространства" ещё и Центрально-американское и южно-американское большие пространства.

Важность "четвертой зоны"

С меридиональными зонами до определенной степени согласны и ат-лантистские геополитики, строящие "новый мировой порядок" и однополярную глобализацию. Однако принципиальным отличием евразийского проекта является наличие в нем именно 4-х поясов, включая российско-среднеазиатский. Наличие или отсутствие этого пояса принципиально меняет всю картину мироустройства.

Атлантистские футурологи видят зональное деление троичным: полюс Америка, ближняя периферия - Евросоюз (допускается отчасти и Евро-Африка), дальняя периферия - Азия и Тихоокеанский регион. Пространство России и Средней Азии видится дробным, фрактуризированным, а отдельные части приписываются к региональным державам Европы и Азии. Без "четвертой" зоны мы имеем однополярный мир. Но если допустить наличие "четвертой зоны", то весь баланс сил меняется. Российско-среднеазиатский меридиональный пояс в определенной мере уравновешивает американское давление и позволяет другим поясам (европейскому и тихоокеанскому) выступать не просто как периферия, но как самостоятельные цивилизационные полюса.

Именно в успехе создания "четвертой зоны" и состоит залог реальной многополярности, реальной свободы и независимости, суверенности и авто-

номии по отношению друг к другу всех меридиональных поясов и включенных в них "больших пространств".

Американский пояс может быть уравновешен только тремя другими континентальными поясами вместе взятыми, а не каким-то из них. И наличие "четвертого русско-среднеазиатского пояса" является необходимым и достаточным условием для того, чтобы реальное равновесие было достигнуто в планетарном масштабе. Но при этом "четвертая зона", даже будучи интегрированной, будет недостаточной для того, чтобы занять место одного из полюсов в новой "двухполярной системе". Резкий стратегический отрыв США может быть уравновешен только геополитической синергией всех трех меридиональных поясов.

Именно этот проект "четырех зон" призвано реализовать евразийство на следующем стратегическом уровне.

Евразийство как российско-среднеазиатский интеграционный процесс

Ось Москва-Тегеран

Перейдём к четвёртому уровню евразийства. Это процесс российско-азиатской меридиональной интеграции. Здесь основополагающую и центральную роль играет построение оси Москва-Тегеран.

Весь интеграционный евразийский процесс зависит именно от того, сумеет ли Россия найти формат тесного стратегического партнерства с Тегераном как в долгосрочной, так и в среднесрочной перспективе. Сложение потенциала России с иранским в области экономики, ресурсов, военной и политической сфер будет достаточным фактором для того, чтобы сделать процесс меридиональной интеграции необратимым и автономным, не зависящим от остальных дополнительных факторов. Начиная со строительства оси

Москва-Тегеран, евразийский проект обретает конкретное воплощение, геополитический скелет, "позвоночник интеграции". И Иран и Россия являются автономными мощными региональными державами, способными выстроить свою модель организации стратегического пространства.

Евразийский план для Афганистана и Пакистана

Российско-иранский вектор принципиально важен как для создания стратегической конструкции, открывающей России выход к теплым океанам, так и для политико-религиозного переустройства всего среднеазиатского региона - как среди азиатских стран СНГ, так и для зоны Афганистана и Пакистана.

Тесное сотрудничество Ирана с Россией предполагает превращение афгано-пакистанского пространства в свободную исламскую конфедерацию, нейтрально-лояльную как Тегерану, так и Москве. Афганистан и Пакистан как унитарные государства в новой реальности будут создавать постоянные угрозы и накалять дугу нестабильности, разрезающую евроазиатский континент. Только совместная солидарная геополитическая инициатива всех этих держав по созданию новой центрально-азиатской федеративной модели способна превратить этот сложный регион в зону сотрудничества и сопроц-ветения.

Ось Москва-Дели

Российско-индийское сотрудничество является второй важнейшей меридиональной осью интеграции материковых просторов. По оси Москва-Дели будет проходить силовая линия сотрудничества по созданию общей системы евразийской коллективной безопасности. Важно, что Москва сможет активно участвовать в снятии напряжений между Исламобадом и Дели в вопросах Кашмира.

При этом евразийский проект для самой Индии, спонсором которого призвана выступать Москва, формулируется как создание федеративного устройства, отражающего и закрепляющего все многообразие индийского общества - с широким спектром этнических и религиозных меньшинств, включая сикхов и мусульман.

Москва-Анкара

Важнейшим региональным партнером в деле интеграции российско-центральноазиатского пояса выступает Турция. Эта страна сама несет в себе много "евразийских" элементов, западные тенденции там тесно переплетены с восточными. Турция все более осознает свое цивилизационное отличие от Евросоюза, специфику своих региональных интересов, риски глобализации и с неизбежностью заложенной в ней десуверенизации. Императивом становится поиск новых стратегических партнеров в лице России и Ирана. Турция способна сохранить свой уклад только в проекте многополярного мира, и к пониманию этого различные силы в турецком обществе приходят с разных сторон: светское руководство и левые, следуя одной логике, религиозные круги - другой, армейская верхушка - третьей. Как бы то ни было, ось Москва-Анкара постепенно становится вполне вероятной геополитической реальностью, несмотря на долгие периоды взаимного отчуждения.

Функции Кавказа

Кавказский регион является болевой точкой евразийской интеграции, так как мозаичность культур и этносов легко превращает его в зону повышенного напряжения, чем обычно пользуются те силы, которые стремятся сорвать интеграционные процессы в Евразии.

Кавказский анклав населен народами, принадлежащими подчас к различным государствам или цивилизационным полям. Эта область призвана стать лабораторией интеграции, так как адекватная евразийская модель федерации для Кавказа покажет преимущества адекватной реструктуризации всей российско-среднеазиатской зоны.

В евразийском видении кавказский вопрос решается не созданием мононациональных (моноэтнических) государств, и не жестким включением отдельных народов в состав того или иного регионального государства, но созданием гибкой федерации на основании этнокультурного и конфессионального признаков в общем стратегическом контексте меридионального пояса.

В таком случае в интеграционном проекте возникает система полуосей между Москвой и центрами Кавказа: Москва-Баку, Москва-Ереван, Моск-ва-Тбилиси, Москва-Махачкала, Москва-Грозный и т.д., с одной стороны, и центрами Кавказа и союзниками России по евразийскому проекту - с другой: Баку-Анкара, Ереван-Тегеран и т.д.

Евразийский план для Средней Азии

Средняя Азия подлежит интеграции в единый стратегический и экономический блок с Россией в рамках Евразийского Союза, призванного встать на место СНГ. При этом функции Средней Азии - быть зоной сближения между странами континентального ислама (Иран, Пакистан, Афганистан) и Россией. Поэтому изначально в структуру среднеазиатского сектора этого меридионального пояса следует закладывать возможность многовекторной интеграции - по одним параметрам приоритетными партнерами будет выступать Россия, близкая по культурным пластам, экономическим и энергетическим интересам, стратегической системе безопасности, по другим - акцент будет ставиться на этническую или конфессиональную близость с тюркским, иранским и, шире, исламским миром.

Евразийство как интеграция постсоветского пространства

Евразийский Союз

Еще более узкое понимание евразийства, отчасти перекликающееся с тем значением, которое вкладывали в это понятие первые евразийцы 2030-х годов XX века, ограничено процессом локальной интеграции постсоветского пространства.

Различные формы аналогичной интеграции можно проследить сквозь века: от гуннской степной империи и других кочевых империй (монгольских, тюркских и индоевропейских) до царства Чингисхана и последующих "орд". Позже интеграционную функцию взяла на себя православно-монархическая Россия, затем СССР. Каждая последующая формула государственности отражала историческую специфику конкретного этапа.

Сегодня Евразийский Союз, продолжающий интеграционную традицию, выработал особую мировоззренческую модель, учитывающую демократические процедуры, уважение прав народов, скрупулезный учет культурных, языковых и этнических особенностей всех участников интеграции.

Евразийство в этом относительно узком масштабе может быть рассмотрено как философия интеграции постсоветского пространства на демократической, ненасильственной и добровольной основе без доминирования какой бы то ни было этнической или конфессиональной группы.

Астана, Бишкек и Душанбе как двигатели интеграции

В отношении к интеграции постсоветского пространства различные среднеазиатские республики СНГ находятся в неравном положении. Активнее

всего эту идею поддерживает Казахстан. Президент Назарбаев является убежденным и активным поборником евразийства.

Столь же позитивно к проекту относятся Киргизия и Таджикистан, хотя формат поддержки этого плана менее инициативен и напорист, нежели в случае Нурсултана Назарбаева.

Ташкент и Ашхабад

Узбекистан и особенно Туркменистан несколько дистанцируются от евразийской интеграции, пытаясь вычерпать максимум позитивных следствий из заново обретенной национальной государственности. Но по мере активизации глобалистских проектов и у этих республик встанет дилемма: либо расстаться с национальной государственностью, чтобы раствориться в едином глобальном мире с доминацией американских либеральных ценностей, либо сохранить свою идентичность в контексте Евразийского Союза. Скорее всего объективное взвешивание альтернативы приведет эти страны ко второму решению, естественным образом вытекающему из пространственной структуры этих стран и их истории.

Закавказские государства

Армения последовательно тяготеет к Евразийскому Союзу, пытаясь найти в России поддержку и опору в отношении преимущественно исламского окружения, в котором оказался Ереван в настоящее время. Показательно, что Тегеран также предпочитает в качестве приоритетных закавказских партнеров этнически и лингвистически близких к иранцам армян, что позволяет говорить о двух полуосях - Москва-Ереван и Ереван-Тегеран как о позитивных предпосылках интеграции.

Баку придерживается нейтральной позиции, но многое может измениться в случае более последовательного и бесповоротного обращения к евра-

зийству Анкары, что немедленно скажется на позициях Азербайджана. С точки зрения культурного устройства, Азербайджан стоит гораздо ближе к России и постсоветским республикам Кавказа и Средней Азии, нежели к религиозному Ирану или даже светской Турции.

Грузия представляет собой наибольшую проблему сразу по нескольким причинам. Мозаичный характер грузинского государства ставит серьезные проблемы в строительстве нового национального государства, которое резко отвергается меньшинствами: Абхазией, Южной Осетией, Аджарией и т.д. Кроме того, Грузия не имеет надежных партнеров среди прилежащих государств, и вынуждена искать баланса против Москвы в лице США и НАТО. Тем самым именно в Грузии закладывается наиболее опасная стратегическая мина под общий процесс евразийства. Ситуация может быть спасена только православной культурой грузин, традиционными устоями грузинского общества, имеющими никак не атлантистские, но сугубо евразийские черты.

Славянские страны СНГ: Украина, Беларусь

Для успеха создания Евразийского Союза необходимо - и достаточно -заручиться твердой поддержкой этого проекта со стороны Казахстана и Украины. Треугольник Москва-Астана-Киев является той конфигурацией, которая обеспечит всей конструкции нового образования устойчивость.

Поэтому привлечение к интеграционному евразийскому проекту Киева является первостепенной задачей всей этой инициативы. Россию с Украиной сближает многое: культура, язык, этническая общность, религия. При том, что независимость Украины носила изначально русофобский, подчеркнуто дезинтеграционный характер, в евразийском проекте следует максимально акцентировать именно те аспекты, которые сближают эти две страны.

В этом процессе позитивную роль могут сыграть страны Евросоюза, которые по глобальным стратегическим соображениям заинтересованы в гар-

монизации процессов в Восточной Европе. Сближение Москвы с Киевом следует рассматривать не как жест, направленный против Европы, но как выражение проевропейской политики обеих славянских стран.

Все сказанное об Украине в полной мере относится и к Беларуси, где интеграционные тенденции проявлены ещё более резко. Однако стратегический и экономический статус Беларуси для евразийского проекта не столь критически важен, как позиции Астаны и Киева. Более того, приоритет оси Москва-Минск над другими маршрутами интеграции способен при определенных обстоятельствах даже повредить делу интеграции. Поэтому сближение России с Беларусью должно протекать в плавном умеренном ритме -наряду с другими векторами евразийского процесса.

Евразийство как мировоззрение

Оригинальная философия

Наконец, последнее определение евразийства применяется к определенному мировоззрению, к определенной политической философии, сочетающей в себе в оригинальной манере традицию, современность, и даже элементы постмодерна.

Эта философия евразийства исходит из приоритета ценности традиционного общества, признаёт императив технической и социальной модернизации (без отрыва от культурных корней) и стремится адаптировать свою идейную программу к ситуации постиндустриального, информационного общества, называемого "постмодерном".

В постмодерне снимается формальное противопоставление между традицией и современностью. Однако постмодернизм в атлантистском аспекте уравнивает их с позиции безразличия и исчерпанности содержания. Евразийский постмодерн, напротив, видит возможность альянса традиции с со

временностью как созидательный оптимистический энергичный импульс, побуждающий к творчеству и развитию.

В евразийской философии легитимное место получают те реальности, которые были вытеснены эпохой Просвещения: религия, этнос, империя, культ, предание и т.д.. В то же время из модерна берется технологический рывок, экономическое развитие, социальная справедливость, освобождение труда и т.д. Противоположности преодолеваются, сливаясь в единую гармоничную и оригинальную теорию, пробуждающую свежие мысли и новые решения для вечных проблем человечества.

Евразийство - открытая философия

Философия евразийства - открытая философия, любые формы догматизма ей чужды. Она может пополняться многообразными течениями; историей религий, социологическими и этнологическими открытиями, геополитикой, экономикой, страноведением, культурологией, разнообразными видами стратегических и политологических исследований и т.д. Более того, евразийство какфилософия предполагаеторигинальное развитие в каждом конкретном культурном и языковом контексте: евразийство русских будет с неизбежностью отличаться от евразийства французов или немцев; евразийство турок от евразийства иранцев; евразийство арабов от евразийства китайцев и т.д. При этом основные силовые линии этой философии в целом будут сохраняться неизменными.

Пункты евразийства

Основными реперными точками евразийской философии можно назвать следующие пункты:

-дифференциализм, плюрализм ценностных систем против общеобяза-

ЕВРАЗИЙСТВО - ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

тельной доминации какой-то одной идеологии (в нашем случае и в первую очередь американской либерал-демократии);

• -    традиционализм против уничижения культур, догматов и обрядов традиционных обществ;
• -    государство-мир, государство-континент против как буржуазных национальных государств, так и против "мирового правительства";
• - права народов против всемогуществ "золотого миллиарда" и неоколо-ниальной гегемонии "богатого Севера";
• - этнос какценность и субъектистории против обезличивания народов и отчуждения их в искусственных социально-политических конструкциях;
• -    социальная справедливость и солидарность людей труда против эксплуатации, логики грубой наживы и унижения человека человеком.

ЕВРАЗИЙСКАЯ ПОЛИФОНИЯ НАРОДОВ

(интервью казахстанскому порталу "Навигатор", 20 апреля 2002 г.)