Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева — Дугин Александр – Страница 5

Традиции исчезают, возникают теневые процессы: терроризм, наркомания, демографический спад. Копятся издержки, которые в определённый момент могут стать критическими и привести к исчезновению целых народов, государств, национальных культур. Страны становятся объектами манипуляции, утрачивают геополитическую субъектность. В пределе глобализация - однополярная глобализация - означает, по сути, новую форму колониализма. В этой однополярной глобализации есть только один центр - Запад, ещё точнее, США - и периферия, куда, увы, попадают наши страны: и Казахстан и Россия, а также другие страны СНГ.

Есть страны, которые отвергают глобализацию, настаивая на "закрытом обществе". Так они стараются спасти свою идентичность. Это удаётся им лишь наполовину - в них начинается стагнация, исчезает социальный динамизм, всё постепенно разлагается. "Закрытое общество" не выход.

Евразийство на современном этапе предполагает именно "третий путь", сочетание открытости и динамизма с традицией и консерватизмом.

Чтобы осуществить евразийский проект надо пройти между Сциллой и Харибдой.

Следует подчеркнуть, что современное евразийство - это в целом новое явление. Оно творчески развивает идеи предшественников и основателей -Трубецкого, Савицкого, Алексеева, Гумилева, по-новому расставляет акценты. Современное евразийство-демократическое, просвещённое, открытое, до определённой степени, "либеральное", прагматичное, ставящее особый акцент на экономическом развитии. Современное евразийство, в отличие от изначальной его версии, не отвергает глобализацию и Запад, оно лишь ставит под вопрос универсальность и единственность глобалистской западной парадигмы. Евразийство напоминает, что планету населяет множество народов с совершенно особым, отличным от западного, историческим и культурным опытом, и диалог этих национальных культур, их сближение - вопрос очень тонкий и деликатный, неодномерный, требующий внимательного учё-

та разных позиций. У каждого народа есть свои особенности и традиции, и люди земли смогут понять друг друга, только если внимательно прислушаются к духовным особенностям своих соседей. Только так можно действительно сблизить между собой народы и государства. Современное евразийство готово к интеграции и даже к глобализации, но не мгновенной, а постепенной, ступенчатой: вначале объединяются близкие культуры и цивилизации, потом всё остальные. Это "теория автаркии больших пространств" или "региональной глобализации", примером которого является Евросоюз.

Современное евразийство отчётливо оформилось именно 10 лет назад, когда Нурсултан Абишевич Назарбаев произнёс в МГУ историческую речь о "Евразийском Союзе". Впервые политический деятель такого масштаба обозначил евразийство не как теоретический подход, но как вектор практической политики. Это важнейшая веха в истории евразийской мысли.

Когда мы говорим о европейской интеграции, о том, как эти страны шли к Евросоюзу, мы часто упускаем из виду, что за несколько десятилетий до того, как это стало экономической и почти политической реальностью, подвижники европейской идеи, такие как Жан Моне или граф Куденов-Кал-лерги, провозгласили это как императив и отдали все силы на реализацию грандиозного плана. Экономика чрезвычайно важна, но "вначале было Слово". И "евразийское слово" со всей определённостью, ясностью и решительностью было произнесено именно Президентом Казахстана.

Чем является евразийство для современного Казахстана? Можно дать ответ на трех уровнях:

Во-первых, Евразийство - это сочетание императива стремительной модернизации казахского общества с сохранением исторических констант, модернизация + традиция, прогрессизм и консерватизм. Этот символизм запечатлен в "Евразийском Университете" в Астане - роскошное ультрасовременное высокотехнологичное здание, в атриуме которого покоится рунический камень, стены украшают эпические картины с древнетюркскими богаты-

рями-батырами, здесь веет дух Великой Степи. Это очень плодотворный синтез, он будит воображение, вдохновляет.

Во-вторых, евразийство - это ориентация на Евразийский Союз, интеграцию постсоветского пространства. Евразийская интеграция будет проходить на новых идейных основаниях на принципах сохранения и укрепления суверенитета, демократии, руководствуясь императивом экономического развития. Не стоит опасаться: это не возврат к "колониализму" или "советизму". Мировоззренческая, идейная основа интеграции в нашем случае совершенно иная. И показательно, что инициатива такой евразийской интеграции исходит именно от Президента Казахстана, республики, из всех постсоветских новообразований менее всего похожей на failed state.

В-третьих, евразийство - это курс на интеграцию в Евросоюз и НАТО, но не вместо России, а вместе с Россией, вместе с другими странами СНГ: Украиной, Беларусью, Киргизией и т.д. Это развитие регионального партнерства с другими странами Центральной Азии: Китаем, а также Турцией, Ираном, арабским миром. Все три уровня евразийства это сегодня практическая политика, которую проводит Нурсултан Абишевич Назарбаев, это начало реализации грандиозного исторического плана. Это конкретика современной казахской истории.

Чрезвычайно важен для реализации евразийской идеи фактор Владимира Путина: с избранием его Президентом России качественно изменилось отношение к этому подходу и в самой России. Владимир Путин принялся восстанавливать Россию после критического периода, стал всерьёз и планомерно отстраивать, а то и создавать заново, основные ключевые моменты державы. И именно Путин активно поддержал все основные начинания Президента Казахстана в русле евразийских процессов. Такое единомыслие в вопросах евразийства Президентов двух союзных, родственных великих держав - залог его финальной победы.

Благодаря евразийской синергии Астаны и Москвы сегодня евразийство воплощено в трёх важнейших структурах:

• -    ЕврАзЭС как модуле экономической интеграции;
• -    ОДКБ как военно-политическом союзе;
• -    Международном "Евразийском Движении" как структуре, призванной способствовать интеграции гражданских обществ стран Евразии, как пространстве активного диалога интеллигенции наших стран, экспертного сообщества, интеллектуальной, научной элиты, и шире, простых людей.

Десять лет прошло с момента объявления Нурсултаном Абишевичем "Евразийского Союза", евразийского вектора. Мы живём сегодня в ином мире, и в этом мире евразийство - это уже не только блистательный замысел, но реальный, действующий фактор, с котором не считаться уже нельзя. Тогда, десять лет назад, произошло поворотное событие в ткани евразийской идеологии. Эта ткань - очень тонкое явление: мировоззрение рождается, зреет, развивается и воплощается в реальность по замысловатым законам, как происходит становление живого существа. Организации, структуры, даже государства создаются и разрушаются, подчас исчезают, а становление мировоззренческой ткани продолжается независимо ни от чего. Это тайные законы жизни духа. Десять лет назад в этой невидимой для посторонних наблюдателей судьбе идеологии произошло значительнейшее переломное явление. Великий исторический деятель Евразии Нурсултан Назарбаев провозгласил начало нового евразийского цикла. С этого момента начался отсчёт времени "Евразийского Союза". За евразийством - будущее!

Часть II.

К новой федерации: интеграция постсоветского пространства

nazarbaev_02_new.qxd 7/5/04  7:55 Page

СНГ - ПЕРВЫЙ ШАГ БОЛЬШОГО ПУТИ

(роль СНГ в интеграционных процессах)

Сегодня всё большим становится понимание того, что национальные интересы России в формате Содружества Независимых Государств (СНГ) лежат строго в плоскости интеграционных перспектив. Чем теснее будет интеграция, тем выгоднее в среднесрочной и долгосрочной перспективах это России. Увеличивая свой стратегический и геоэкономический объём, Россия автоматически меняет свой геополитический статус. Субъектность России как государства зависит только и исключительно от успехов интеграции постсоветского пространства - с желательным включением в перспективе дополнительных зон: Монголии, Болгарии, части Афганистана и т.д. При этом, безусловно, речь должна идти исключительно о стратегическом партнёрстве, а не о полном слиянии, к которому никто ни морально, ни политически, ни экономически не готов.

Интеграционные структуры

Одним из подразделений СНГ можно назвать Евразийское Экономическое Сообщество (ЕврАзЭС), которое является зоной более тесной интеграции и изначально было призвано стать ядром нового стратегического евразийского образования, что явствует уже из самого названия. Его антипод, стратегическое объединение Грузии, Узбекистана, Украины, Азербайджана и Молдовы (ГУУАМ) было создано для прямо противоположных целей: как инструмент дезинтеграции. Объединение же более широкого интеграционного формата -Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) - вещь крайне хрупкая, так как включает Китай, а значит, уравнивает в правах простран

ства, ориентированные на реинтеграцию, с пространствами никак для этого не предназначенными.

Фактор СНГ очень важен во внутренней политике РФ ещё и потому, что память об СССР, национальные чувства россиян и перспектива будущего Евразийского Союза соответствуют политическим чаяниям довольно широкого сектора российского населения. Для других стран СНГ вопросы интеграции так же имеют не меньшее, а, во многих случаях, и большее значение, чем для РФ - и по экономическим соображениям, и по политическим. Ressentiment (французское, "неприязнь, раздражение с привкусом зависти"), а кое-где и прямая русофобия, сохраняют для антиинтеграционных сил ещё некоторый мобилизующий потенциал, сходящий, правда, на "нет", а вот экономическая и энергетическая зависимость от России, напротив, является важнейшей картой для пророссийских сил. Вопрос сегодня в том, чтобы организовать и преподнести евразийские интеграционные проекты цивилизованно и корректно, основываясь на шаблоне Евросоюза, тщательно избегая, в то же время, ностальгических, имперских или советских штампов.

Переход к неизвестности

Мы не знаем сегодня наверняка, что такое Россия. Государственная идентичность наша призрачна. Мы не имеем чёткого представления о нашем общенациональном "я", о той системе государственности, которую строим. Ещё вчера мы все вместе были империей: и Россия, и другие страны СНГ - Российской Империей в советском издании. Страны СНГ родились в результате распада этой империи, у них появилась определённая идентичность, но эта идентичность есть следствие освобождения от империи. Она отрицательна и основана на русофобии, которая и выполняет функцию этой идентичности, питает её. Национальной идеей большинства стран СНГ, за некоторым исключением, является тот же ressentiment. Этим ressentiment'ом руководствуются в подавляющем большинст-

ве не массы, а политические злитыстран СНГ. Даже если у них нет положительной национальной идеи, у них есть отрицательная. Эта идея - антиимперия, ан-ти-российскость.Уровень же деполитизированности масс в странах СНГ равен уровню пассивной русофилии. Активная политизированная русофилия представлена миноритарно - коммунистами и русскими национальными силами, в большинстве своём разрозненными и недееспособными. Ressentiment постсоветских злит бывших союзных республик не национальная идея, он её суррогат Но это отрицание имеет конкретные черты - образ "России как зла" отчасти помогает властным злитам организоваться. Для таких политических элит - СНГ представляется лишь как "инструмент дальнейшего расхождения и негативной мобилизации". У стран СНГ есть некоторая приблизительнаяпарадигма общения с Москвой, которая проистекает из совокупности инерции, русофобии, экономической зависимости, наличия потенциала для шантажа Москвы односторонним сближением с её региональными конкурентами, условно "Западом".

Как ни печально, но у самой Москвы с идентификацией всё ещё сложнее. Ressentiment злит здесь обращён не вовне, а внутрь: неприязнь к советскому прошлому, русофобия западнической части элиты в отношении автохтонных масс и т.д. Иными словами, властный политический слой современной России преимущественно дисбалансирован: между инерцией - империя - и нынешним положением дел - хлипкое национальное государство - травматический дисбаланс. Политика Москвы в отношении стран СНГ определяется совокупностью этих факторов. Москва в лице её политических элит до сих пор колеблется между продолжением распада России, созданием компактного национального государства, к чему клонят наиболее последовательные западники, сегодня несколько потеснённые, и восстановлением империи на новых демократических принципах (евразийство).

Первый подход индуцирует тенденцию к обрыву связей со странами СНГ. Как ни странно, но эта позиция до сих пор имеет некоторое влияние на Кремль и властную элиту.

Второй подход - экономическое, политическое и военное давление РФ на страны СНГ, чтобы заставить их краткосрочно подстраиваться под интересы Москвы.

Третий подход - евразийская интеграция; к этому клонят евразийцы.

Плюс ко всему этому - у различных российских магнатов есть свои конкретные экономические проекты и интересы в СНГ, которые они отстаивают напрямую и без какого бы то ни было согласования с общим политическим курсом.

Выбор пути

Как видно, у Москвы сегодня нет чёткой консолидированной позиции по своей политике в странах СНГ. Разные российские силы действуют здесь кто во что горазд. Дело осложняется ещё и следующими обстоятельствами: в "дальнем зарубежье" - особенно на Западе - активно проходит процесс смены государственной идентичности. Активизируются тенденции "гло-бальнойглобализации": СШАдиктует всем свой собственныйпаттерн, претендуя на то, чтобы стать единственной глобальной мировой империей. Это означает, что государства-нации постепенно будут отменены в пользу высшей политической инстанции - мировой метрополии, США. Современная стратегическая доктрина США закрепляет это положение дел концептуально и документально. Это означает, что американский - глобалистский -фактор становится постоянным и концептуально оформленным моментом воздействия на каждую из постсоветских стран, навязывая им особый сценарий интеграции в глобализм, т.е., по сути, настойчиво подталкивая к постепенной передаче номинального суверенитета либо напрямую США, либо международным провизуарным инстанциям под их контролем.

Параллельно этому, и даже во многом в противовес, в Западной Европе реализуется полным ходом несколько иная модель глобализма: региональ-

ный глобализм, политико-экономическое оформление единого "большого пространства". Это и не сохранение модели государства-нации, и не вхождение в мировую империю. Это создание “рггоонллннойимприии". В "региональной империи" также сливаются и отменяются государства-нации, но рггиональная властная инстанция остагтся сувгргнной. Наличие этого фактора в богатой и развитой Европе мгнягт акцгнты в глобализмг.

Эти факторы двух разновидностей глобализма существенно влияют на повестку дня в странах СНГ, так как они не позволяют начать, пусть даже медленный и сложный, но последовательный процесс формирования в этих странах полноценных, или частично полноценных, государств-наций. Какие государства-нации можно строить в ситуации, когда в глобальном масштабе объявлено о нгобходимости ограничгния сувгргнитгта в той или иной формг?! Прямо выступить против этого - значит попасть в число участников "оси зла", что, в том числе, актуально и для России.

Данная ситуация системы государственности в СНГ может быть определена как сложная многоуровнгвая модгль транзитивности, перехода, но перехода во всех случаях к совгршгнно нгопргдглённой цгли. Эта цель не может быть корргктно опргдглгна даже в самом дальнем приближении. Это пгрг-ход к нгизвгстности. Следовательно, даже корректный рациональный анализ политических векторов развития стран СНГ заведомо приведёт к где большгй нгопргдглённости: нет ни одного фактора, который мог бы быть взят в качестве ргшающгго. Степень неопределённости развития систем, с учётом внешнего контекста, не позволяет сделать никакого надёжного заключгния.

Евразийский вектор

Единственной смыслообразующей инстанцией этого переходного процесса может служить евразийство, воплощенное в теории и практике Казахстана и его Президента Нурсултана Назарбаева. В данном случае, за образец берет-

ся "Евросоюз" как вариант "региональной глобализации", не противоположной, но и не идентичной глобализации как таковой. Национальная государственность стран СНГ (в данном конкретном случае) рассматривается как ценность, но сохранить эту ценность, обеспечить её гармоничное развитие возможно только в процессе интеграционных действий с другими государствами, близкими по историческим, культурным, цивилизационным особенностям. В этом состоит уникальная прозорливость лично Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева: он, быть может, первым из глав стран СНГ осознал все риски и все двусмысленности транзитивного состояния своего государства, и предложил в этой ситуации оптимальное решение: региональная глобализация (евразийская интеграция) как гарант защиты и укрепления казахстанской идентичности перед лицом угрозы “растворения в глобализме".

В назарбаевском евразийстве мы впервые сталкиваемся с ясным и вполне определенным обозначением цели - от СССР через СНГ к "Евразийскому Союзу" как весомому и демократическому образованию в рамках многополярного мира. Тем самым в теории (и практике) Назарбаева меняется сам смысл СНГ: вместо инструмента дезинтеграции и строительства недееспособных национальных государств с относительной (по сути, фиктивной) суверенностью это образование приобретает значение нового геополитического института, призванного создать новый полюс коллективной суверенности, что только и позволит отстоять каждому из государств (включая Россию) собственную идентичность, своё историческое "я", свой самобытный путь.

В лице Нурсултана Назарбаева мы видим, как одна личность способна уверенным философским и политическим жестом менять содержание фундаментальных геополитических процессов. Совсем в духе Карлейля, Назарбаев деликатно и уверенно предложил истории постсоветского пространства новый смысл.

ЕВРАЗИЙСКАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ

(об Организации Договора о коллективной безопасности)

Накануне первого визита в Россию Президента США Джорджа Буша-младшего в международной сфере произошло важнейшее событие, несколько потерявшееся перед лицом межконтинентального саммита. Существовавшая до этих пор система координации согласно Договору о Коллективной Безопасности в рамках СНГ была преобразована в международную региональную "Организацию Договора о коллективной безопасности". О чём идёт речь в геополитическом аспекте? Для того, чтобы ясно оценить значение этого решения, необходимо сказать несколько слов о том, что ему предшествовало.

С геополитической точки зрения, с конца 80-х годов началась постепенная деконструкция стратегического потенциала сухопутного полюса, евразийского стратегического пространства, зафиксированного в то время в рамках Варшавского договора. Если в идеологическом смысле Варшавский договор воспринимался как союз стран с социалистической экономикой и марксисткой идеологией, то в геополитическом ракурсе это был формат континентальной, сухопутной стратегической конструкции, противостоящей атлантизму, который в то время отождествлялся со странами капиталистического типа. Заметим сразу, что эта идеологическая модель в полной мере наследовала ещё более раннюю - дореволюционную - раскладку сил в геополитике, когда речь шла не о противоборстве идеологических лагерей, но о зонах влияния крупных европейских государств, в первую очередь, Великобритании и Российской Империи.

Советский Союз идеологически резко порвал с прошлым, с "царизмом", но геополитически унаследовал ту же самую стратегическую функцию. Законы геополитики оказались фундаментальнее законов идеологии. Кризис

марксизма в СССР и в странах Восточной Европы повлёк за собой и роспуск Варшавского договора. Причём никакого симметричного ответа со стороны стран НАТО, объединявших общества с капиталистической экономикой и демократической политической системой, не последовало. Более того, освободившееся стратегическое пространство стало постепенно заполняться именно атлантистскими влияниями - страны Восточной Европы наперебой стали подавать заявки на вступление в НАТО. Геополитически это означает, что они стали отдаляться от евразийства и вовлекаться в орбиту атлантизма. Иначе и быть не могло, так как геополитические системы связаны между собой, как сообщающиеся сосуды:там, где у евразийства убывает, там прибывает у атлантизма, и наоборот.