Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева — Дугин Александр – Страница 6

На следующем этапе самоликвидации распался уже сам СССР. Политически и идеологически это совершилось достаточно радикально, но в стратегическом аспекте действовать столь же резко было просто невозможно. Поэтому система объединённых штабов стран СНГ сохранилась как стратегическое наследие, как координационный центр общего руководства вооруженными силами новообразовавшихся стран. В принципе, как и само СНГ, эта военная структура мыслилась изначально как инструмент “постепенного и цивилизованного развода".

Однако с течением времени этот стратегический фактор, равно как и определённые экономические, таможенные и даже политические соображения поставили на повестку дня именно геополитику Оказалось, что стратегическое единство евразийских держав, которыми, без всякого сомнения, являются все страны-участницы СНГ, гораздо глубже, нежели политическое оформление истории советского периода или Российской Империи. Общность интересов как общность судьбы (И.Гаспринский) стала всё более осознаваться народами бывших братских республик и их политическими и экономическими элитами. Так постепенно вместо инструмента "цивилизованного развода" СНГ стало мыслиться как нечто иное: как стадия нового про-

цесса, процесса евразийской интеграции. Здесь надо отдать должное Президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву, который первым, 29 марта 1994 в ходе своего исторического выступления в МГУ им. Ломоносова в Москве-заговорил о "Евразийском Союзе".

Геополитическое сознание лидеров стран СНГ в определённый момент -в середине 90-х - под давлением объективного хода событий стало всё более обращаться к необходимости переломить процесс стратегического распада евразийского пространства.

В период правления Президента Ельцина инициатива новой волны евразийской стратегической интеграции в РФ особой поддержкой не пользовалась. Кремль не противодействовал ей открыто, но воспринимал довольно холодно. С одной стороны, этому способствовал экономический миф, активно насаждавшийся младореформаторами, о том, что любое сближение России со странами СНГ якобы ей экономически не выгодно, а с другой -безоглядное равнение на Запад порождало в отношении бывших братских республик чувство скепсиса и раздражения. Национализм и западничество в этом вопросе сошлись. Кроме того, горячечный антикоммунизм заставлял любые интеграционные инициативы отождествлять с "коммунистическим реваншем". Лишь к концу ельцинского периода и особенно с приходом к власти Владимира Путина ситуация в этом вопросе изменилась. Получивший солидное геополитическое образование (в соответствующих учебных организациях это называлось "оперативным страноведением"), опробиро-ванное на практике, новый Президент не мог по инерции культивировать безответственные конъюнктурные мифы. Постепенно в РФ стало возрождаться стратегическое мышление, геополитическое видение мировой ситуации. С В. Путиным в России начался процесс поворота от "иивллиооаанного развода" к “нооой интеграции".

Далее следуют важные конкретные шаги. Первый - закрепление "таможенного союза" пяти стран СНГ: России, Беларуси, Казахстана, Киргизии,

Таджикистана. Из истории известно, что реализация "таможенного союза" является первым экономическим шагом на пути дальнейшей политической интеграции. Первым теоретиком "таможенного союза" (Zollverein) был Фридрих Лист, немецкий экономист, заложивший концепцию объединения немецких государств, которая позже блистательно реализовалась на практике. По сходной модели проходило и становление Евросоюза, начавшееся именно с таможенных интеграционных мер.

Развитием "таможенного союза", очередным этапом экономической интеграции стало создание ЕвраАзЭС. "Евроазиатское Экономическое Сообщество" стало ещё одним шагом в сторону реализации последовательного "Евразийского Союза", расширяя модель таможенной интеграции до уровня более широкого экономического партнерства. С геополитической точки зрения, в этом проявилась воля к возрождению евразийского полюса, того самого, борьбу с которым видят в качестве своей приоритетной задачи стратеги атлантизма - такие как Збигнев Бжезинский, описавший в своей книге "Великая Шахматная Доска" сценарий дальнейшего распада стран СНГ и, в частности, России в качестве оптимального для Запада, точнее, для США, сценария. В лице Путина политические элиты стран СНГ, осознавшие потребность в новой интеграции, нашли точку опоры, геополитический фокус.

Несмотря на динамику и парадоксы внешнеполитической конъюнктуры, процесс евразийской интеграции за последние несколько лет постепенно набирал обороты. И именно в этом ключе следует понимать решение о создании "Организации Договора о коллективной безопасности". После экономических шагов руки дошли до военно-стратегических и даже, военнополитических. Декларировав ориентацию на создание интегрированной евразийской экономики в формате ЕвраАзЭС, - к которому, пусть пока в статусе наблюдателей, присоединились Киев и Кишинев, - главы государств, взявших курс на новое евразийское объединение, делают следующий ход -объявляют решение о создании общей системы безопасности. Следует под-

черкнуть фундаментальное отличие этой новой "межрегиональной организации" от уже существующей системы координации вооруженных сил стран-участниц СНГ - речь идёт о том, что управленческие инструменты, существовавшие по инерции и предназначенные для мягкого и постепенного разделения, радикально меняют свой смысл. Отныне мы вступаем в эпоху нового стратегического осознания общих целей, общихугроз и общих вызовов, которые превращают участников ЕврАзЭС в элементы единого евразийского стратегического пространства, заново организующегося в геополитическое единство.

Конечно, нынешний формат "Организации Договора о коллективной безопасности" не идёт ни в какое сравнение не только с Варшавским договором, но и с ВС СССР. Однако крайне важен сам геополитический вектор данного начинания. Если в этом направлении будут предприняты организованные и настойчивые усилия, стратегический статус Евразии может существенно возрасти. Конечно, не следует быть излишне оптимистичными: совокупный военный потенциал стран "Договора" совершенно недостаточен для конкуренции с могущественным НАТО. Но он такой задачи и не ставит. Важно лишь закрепить в конкретных шагах геополитическую волю к грядущему возрождению, выразить решимость укреплять и отстаивать стратегическую суверенность. Это уже само по себе немало.

Теперь на повестке дня стоит вопрос об общей системе "Евразийской Безопасности". Эта тема серьёзно превышает масштаб нынешнего "Договора", масштаб всех стран СНГ. Евразийская Безопасность в сегодняшних планетарных условиях предполагает со стороны России гибкую систему альянсов и договоров с самыми разнообразными силами Запада и Востока. Евросоюз и Япония могут рассматриваться как континентальные пределы евразийской стратегической интеграции. Азиатские страны - Иран, Индия, Китай -попадают в число прямых партнёров ещё естественнее. А расширение участников "Организации Договора о коллективной безопасности" за счёт дру-

гих стран СНГ, некоторых восточно-европейских государств и Монголии вообще представляется неотложным делом.

Никто не утверждает, что евразийская интеграция - это нечто простое и лёгкое. Строить и создавать всегда сложнее, чем сносить и разрушать. Однако следует учитывать, что предыдущие стратегические издания евразийской геополитики при всех своих плюсах имели колоссальный минус -они рухнули, оказались недолговечными, не справились с исторической задачей надёжной геополитической интеграции континента. В этом явно видна ограниченность советской идеологии, а также явная геополитическая пространственная недостаточность евразийского блока в его предшествующей конфигурации - европейские геополитики, в частности, Жан Тириар и Йохан фон Лохаузен, давно предрекали, что Варшавский договор в тех границах, в которых он существует, исторически обречён. Единственным спасением для СССР, а ранее и Российской Империи, было бы геополитическая нейтрализация Европы и Японии и выход к тёплым морям на юге - только в таком случае атлантистский полюс был бы более или менее уравновешен. Но этому препятствовала идеология - как марксистская в случае СССР, так и колониально-царистская в случае Российской Империи. В какой-то момент надо было жертвовать либо идеологической надстройкой, либо геополитикой. Увы, в XX веке российские и советские политические элиты идеологией пожертвовать не хотели. За что и поплатились. Но повторять их ошибки мы не имеем право.

Полноценная военно-стратегическая интеграция континента должна реализовываться по более широкому формату - в соответствии с евразийской геополитической теорией. Но сам факт создания ОДКБ обнадеживает. Это прелюдия к полноценному евразийскому сценарию.

ШАГ К МНОГОПОЛЯРНОМУ МИРУ

(ОДКБ как основополагающий элемент создания системы многополярного мира)

Договор о Коллективной Безопасности между странами СНГ был подписан 10 мая 1992 года. Первоначальной целью Договора стало предотвращение последствий развала СССР и Варшавского договора ради сохранения суверенитета, территориальной целостности и конституционного строя стран - участниц договора.

В мае 2002 года ДКБ отметил десятилетие с момента своего создания, но ещё в феврале 2002, на неформальном саммите СНГ в Казахстане, страны участницы обсудили вопрос американского военного присутствия в Центральной Азии и Закавказье, а цели ДКБ были скорректированы. Долгое время эта организация, объединяющая шесть государств СНГ - Россию, Белоруссию, Армению, Казахстан, Киргизию и Таджикистан, - находилась в стадии глубокого реформирования. В итоге произошло преобразование существовавшей все эти десять лет системы координации в рамках Договора о Коллективной Безопасности в международную региональную организацию -"Организацию Договора о коллективной безопасности".

С этого момента договор о коллективной безопасности перестал быть просто документом - его преобразовали в полноценную военную организацию, которая в конце апреля 2003 года была оформлена окончательно и получила все атрибуты действующего военного блока: объединенный штаб, постоянный совет и силы быстрого реагирования. Костяк их составили российские военные самолеты, базирующиеся в Киргизии.

Пока что договор охватывает лишь несколько республик бывшего Советского Союза, но, тем не менее, уже сейчас это можно рассматривать как инициативу по новому стратегическому сближению между странами - чле-

нами ЕврАзЭС и СНГ. ОДКБ - это некий знак возврата к интеграционным процессам на территории постсоветского пространства, и предполагается, что постепенно к нему будут примыкать другие страны и державы, и не только в пространстве СНГ. Среди наименее реалистичных прогнозов о вступлении лидирует Прибалтика, но, тем не менее, некоторые страны, такие например, как Монголия, Болгария или Сербия, в определённой перспективе вполне могут стать элементами этой новой, созидающейся на территории Евразии системы коллективной безопасности.

Созданный более десяти лет назад как элемент вежливого развода республик распадающегося Советского Союза, сейчас Общественный Договор о коллективной безопасности реанимируется в совершенно ином качестве - как прелюдия к созданию единого экономического и стратегического пространства на территории Евразии. В сложившемся на сегодня виде это уже элемент новой стратегической интеграции постсоветского пространства. Казалось бы, одно и то же явление, но с совершенно противоположным знаком.

ОДКБ, Варшавский договор и НАТО

Безусловно, нельзя сравнивать Варшавский договор и нынешний Договор о коллективной безопасности. Система Варшавского договора, основанная на принципах двуполярного мира, как, собственно, и блок НАТО (особенно после войны в Ираке), оказались в далёком прошлом и стали рудиментом эпохи "холодной войны".

ОДКБ - это договор, складывающийся в совершенно иных исторических, стратегических и геополитических условиях. Варшавский договор был одним из элементов двуполярного мира, где существовало две сверхдержавы и прилегающие к ним стратегические территории. Сегодня американская модель англо-саксонской коалиции, доминирующая в мире, предполагает

собой некую геополитическую метаструктуру однополярного мира, где, по замыслу его архитекторов, не предусматривается равных по силе и значимости конкурирующих полюсов.

Тот договор о коллективной безопасности, который создаётся на постсоветском пространстве сейчас - это, напротив, элемент многополярного мира, который должен ограничивать англо-саксонскую ось, будучи одной из систем противовеса, наряду с потенциальной системой Европейской безопасности и Тихоокеанско-Азиатской безопасности. Это стратегический набросок многополярного мира, где наряду с англо-саксонской осью будет ещё три-четыре крупных стратегических пространства.

После событий в Ираке вопрос о том, что такое НАТО - это открытый вопрос, поскольку для англо-американской коалиции, устанавливающей однополярный мир, этот элемент эпохи двуполярности является довольно обременительной организацией, лишь сдерживающей стремительное развитие новой стратегической конфигурации. Но для России этот блок мог бы стать очень полезным в том случае, если страны постсоветского пространства подадут коллективную консолидированную заявку на участие в НАТО. Тогда этот альянс из атлантического преобразовался бы, в некотором роде, в европейско-евразийский.

Своё старое значение НАТО исчерпало, и странам Евразии стоит туда войти, поскольку эта структура имеет сегодня совершенно иное значение. То, во что НАТО превратится в дальнейшем, будет зависеть от того, сможет ли Россия вместе со странами СНГ, со странами-участниками Договора о коллективной безопасности договориться по этому вопросу с Европой. Новая европейско-евразийская система безопасности могла бы сложиться при объединении европейского сектора НАТО и евразийского ОДКБ.

Договор о европейской безопасности

Всё чаще в Брюсселе лидеры Европейского Союза обсуждают перспективы рождения нового стратегического альянса без Англии, Канады и Америки - системы ВС объединенной Европы, так называемый Еигосогрз. Затрагиваются и вопросы создания полноценной и автономной системы европейской ядерной безопасности как важнейшего элемента для утверждения многополярного мира. Это предполагает в перспективе возможность возникновения новых военных союзов и блоков, и ОДКБ, в таком случае, выступает как один из важнейших элементов стратегической многополярности.

Несмотря на то, что распад СССР политически и идеологически свершился достаточно радикально и стремительно, в стратегическом аспекте действовать столь же резко было просто невозможно. Сегодня же, при обсуждением единой Европой вопроса о создании европейской системы безопасности, вновь воссозданная ОДКБ может стать ключевым элементом как европейской, так, в перспективе, и общеевразийской безопасности. Мы узнали, особенно в последние годы, что есть один Запад и есть Запад другой. Запад Западу рознь, и граница между ними пролегает не по Восточной Европе, а по Атлантике. Существует Америка как отдельный полюс, и существует континентальная франко-германская Европа как второй полюс. Сегодня Россия, выбирая себе партнёра на Западе, выбирает либо англо-саксонскую ось, и в таком случае мы становимся просто сателлитом заокеанского господина, либо мы выбираем франко-германскую континентальную Европу, и тогда мы становимся одним из партнёров мирового многополярного устройства. Выбор, с геополитической точки зрения, очевиден. Это европейский выбор.

Достаточно взглянуть на то, какие интересы стоят за созданием стратегического франко-германского союза. Их экономический, геополитический потенциал огромен, военный же гораздо скромнее. Военный потенциал Рос-

сии и других стран-участниц ОДКБ в этом контексте вполне существенен, но с другой стороны, наш экономический потенциал (даже совокупный) относительно слаб. Поэтому мы геополитически и стратегически комплиментарны с Европой, и являемся друг для друга органичным дополнением.

Угрозы для России, роль ОДКБ

Есть страны, политика которых представляет для России и стран СНГ реальную угрозу. Для того, чтобы распознать их, необходимо обратить внимание, в чьих стратегических доктринах содержатся враждебные выпады в наш адрес. Это, в первую очередь, Соединённые Штаты Америки с доктриной Пола Волфовица, который утверждает, что главная задача США - "не допустить интеграции евразийских стран вокруг России, предотвратить возникновение в пространстве Евразии весомого стратегического образования". Логическим выводом из такого подхода является тезис другого американского геополитика Збигнева Бжезинского, коллеги Пола Волфовица, о необходимости "превращения постсоветского пространства в Евразийские Балканы", т.е. в рассыпающуюся взрывоопасную структуру непрерывных конфликтов и войн средней и малой интенсивности. Соответственно, Америкой мы рассматриваемся в перспективе фундаментального стратегического конкурента и даже, в каком-то смысле, противника. Наша военная доктрина должна исходить из симметричных посылок.

В военных доктринах большинства других стран - даже, может быть, и не столь демократических как США - таких прямых выпадов в наш адрес не содержится. Поэтому, с геополитической точки зрения, именно с США у России меньше всего комплиментарности (взаимодополняемости) в стратегической сфере. Это не значит, что мы должны быть врагами. Но если мы будем сильными, тем самым мы будем гарантировать мир и безопасность.

Александр Дугин

ЕВРАЗИЙСКАЯ МИССИЯ НУРСУЛТАНА НАЗАРБАЕВА

В этом отношении наш стратегический потенциал должен быть реформирован, исходя из фундаментальной системы современных вызовов.

Согласно протоколу о порядке формирования и функционирования сил и средств системы коллективной безопасности государств-участников Договора, предусматривается "формирование коалиционных (региональных) группировок войск (сил), на которые возлагается решение задач по предотвращению и отражению возможной агрессии, защите суверенитета и территориальной целостности государств - участников Договора о коллективной безопасности". Таким образом, ОДКБ - это первый шаг к евразийской интеграции и созданию многополярного мира.

ОНИ ЗАЧАЛИ ИМПЕРИЮ

(анализ геополитического значения соглашения о ЕЭП)

В сентябре 2003 года в Ялте Президенты четырёх стран СНГ - России, Украины, Казахстана и Беларуси - подписали договор о создании новой межгосударственной экономической структуры "Единого Экономического Пространства". По сути, это самый решительный за всю постсоветскую историю шаг к новой интеграции. Не случайно националистические силы на Украине и даже американский посол в Киеве выразили бурный протест в связи с радикальным поступком Леонида Кучмы. Под видом рутинной дипломатической встречи мы имеем дело с гулким током истории, которая, кажется, вот-вот выйдет на новый крутой вираж и потечёт в новом направлении.

Все 90-е годы - годы реформ - постсоветское пространство изживало Империю, преодолевало её, выкорчевывало её следы. На антироссийской риторике основана государственная система большинства новообразованных стран СНГ. "Развод" бывших советских республик и особенно их "выход из-под контроля" Москвы был рефреном обретения и укрепления суверенитетов. С призраком Империи боролась и сама Россия, всячески дистанцируя свою заново и наспех построенную государственность как от советской, так и от царистской империи. Из единого политико-экономического, культурноязыкового пространства в течение всех 90-х годов прошлого века упорно делалась никак не стыкующаяся между собой, конфликтная по самому замыслу мозаика разрозненных новоделов. Это молчаливо приветствовал Запад: нет Империи - нет конкурента. На это с печалью взирал Третий мир: исчезла последняя альтернатива атлантизму.

И вот в Ялте объявлен новый геополитический курс четыре Президента самых крупных и могущественных стран СНГ, составляющих его костяк,

объявляют о том, что история потечёт отныне по иному руслу. Провозглашение ЕЭП - это, по сути, открытие эры новой экономической империи, решительный шаг в сторону реинтегрированной Евразии. Конечно, пробные шаги в этом направлении предпринимались и ранее: вначале Нурсултан Назарбаев провозгласил курс на "Евразийский Союз" как инструмент интеграции постсоветского пространства. Затем на практике реализовался "таможенный союз". Позже уже при Путине он перерос в ЕврАзЭС. Но на каждый интеграционный шаг одних стран СНГ сторонники изначальной линии на скорейший "развод" отвечали противодействием. Так возник ГУУАМ, объединяющий те страны СНГ, которые упорствовали в том, чтобы "отныне жить порознь". Ядром этого дезинтеграционного проекта были Тбилиси и Киев. Тот факт, что в Ялте в числе четвёрки, подписавшей договор о ЕЭП, был Президент Кучма, является главной геополитической сенсацией. Фактически, Киев объявил тем самым об отказе от стратегии прежнего десятилетия, выразил своё согласие с проектом новой евразийской экономической империи.