Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева — Дугин Александр – Страница 16

Если говорить о способности выработки общих подходов к интеграции гражданских обществ России, Украины и Казахстана, то, на мой взгляд, пока говорить об этом рано. На данный момент такой подход невозможен, потому что гражданские общества этих стран находятся в стадии становления. И до какого-то момента становление этих гражданских обществ проходило с уклоном в либерально-атлантическую модель. То есть, гражданское общество брало за основу западные общественные модели, с заложенной в них парадигмой и ценностной системой. В гражданском обществе было довольно мало евразийских моментов, это и привело к довольно ущербному развитию этого гражданского общества на постсоветском пространстве, как в России, так и на Украине, и в Казахстане.

Это необходимо изменить, и, на мой взгляд, привнесение евразийского вектора в само становление гражданских обществ на постсоветском пространстве призвано придать емкий, органичный интегрирующий вектор. Иными словами, евразийство всегда рассматривалось как периферия становления граж-

данских обществ, а иногда даже как некая альтернатива, поскольку за идеал, за парадигму бралась западная модель, без учёта евразийской специфики. Сегодня сама жизнь нас заставляет учитывать всё, а это значит, что скорость и ритмика становления гражданских обществ на Украине, в России и Казахстане пойдёт другими темпами, и очень возможно даже по другому маршруту.

Иными словами, сегодня ситуация в гражданском обществе не готова ещё потому, что этой темой пока никто серьёзно не занимался. Скорее, её продвигали в прямо противоположном направлении, поскольку такое лобовое копирование западных социальных моделей гражданского общества, без учёта евразийской специфики нашей культуры, нашей истории, давало как раз результаты обратные. Все хотели подражать Западу, интегрироваться быстрее в Европу и скорее уйти от наших евразийских общих ценностей.

Процесс шёл именно со знаком "минус", как некое препятствие, и эту позицию подчас продолжает отстаивать наша западническая, либерально-атлантическая элита, включая отдельные экспертные сообщества.

Сегодня произошли знаковые изменения в расстановке сил - как в биз-нес-элите, так и в администрации Президента РФ. Появилась реальная надежда, что существовавший в последние годы перекос в западничество будет завершён, что пришло, наконец, время заняться изменением общего тренда в развитии гражданских обществ постсоветских стран. Появилась надежда, что евразийство будет преобладать. Институты гражданского общества также должны развиваться по иной траектории, в иной операционной системе - евразийской, а не атлантической.

Международное "Евразийское Движение", которое мы создали - это и есть ответ, есть наша первоочередная задача. Необходимо консолидировать в некую организацию социальные общественные структуры, которые уже доросли до осознания неизбежности евразийства. Мы пытались работать на уровне политическом, на уровне партий, и пришли к выводу, что это сильно ограничивает потенциал. Переходя сразу к политике, да ещё к партийной политике, мы резко су

жаем зону нашего влияния и догматизируем многие вещи, которые в общественном, гражданском смысле ещё далеко не так очевидны. Понимая это, мы перешли от партии к международному, межгосударственному движению. А тот факт, что наше движение должно само состоять из других движений, из институтов гражданского общества, из социальных, общественных, научных, гуманитарных и других организаций, это и делает его интегрирующим модулем.

В рамках движения, параллельно ему, рядом с ним, вокруг него, при его инициативной роли, необходимо практиковать различные формы социального сближения. Это и совместные научные мероприятия, и культурные, и общественные. Нужно проводить совместные фестивали, симпозиумы, форумы, евразийские марши мира. Нужно воплощать в жизнь культурные проекты, создавать общие информационные сети, расширять теле- и радиовещание на разных языках. Нужно, чтобы сама Россия не только принимала казахские или украинские программы, но и вещала на казахском, украинском, грузинском, на всехдругихязыкахстран СНГ. Вот это и будет истинное сближение информационного, социального, культурного пространства, истинное сближение психологии на всех уровнях.

Через множество таких инициатив мы можем добиться поставленной цели -напомнить о сущностном единстве евразийских обществ, перевести вопрос израз-ряда теоретических в разряд реализуемых практически. Каждая из стран постсоветского пространства достаточно уже познакомилась и с глобалистскими, и с либерально-демократическими моделями гражданственности. Всем уже понятно, к чему это ведёт, и что это собой представляет. Наше бегство от собственной идентичности в некое глобальное, западнически ориентированное демократическое пространство закончилось, наступает эпоха нового поворота, в том числе в информационной, культурной, социальной, научной политике.

МЫ ВСЕ ОБРЕЧЕНЫ НА ЕВРАЗИЙСТВО

(интервью журналу "Евразия сегодня", ноябрь 2003 г.)

Корр.: Чем концепция созданного Вами международного "Евразийского движения" отличается от концепций других евразийских организаций?

- Наше движение основано на евразийской идеологии от Савицкого до Гумилева и на её развитии моей школой, которая у исследователей получила название "неоевразийство". Я и мои последователи развили интуиции первых евразийцев до законченной идеологической и политической доктрины, привязанной к актуальности, особенно тщательно разработав геополитическую, религиоведческую, этнологическую и экономическую составляющие. Первые евразийцы, отцы-основатели, лишь набросали интуитивный очерк грядущего мировоззрения; мы, начиная с середины 80-х, довели этот набросок до полноценного учения. В издательстве "Аграф" под моей редакцией выпущены все основные произведения евразийцев: многие тома Савицкого, Трубецкого, Вернадского, Алексеева, Бромберга, Хара-Давана и т.д. К ним примыкают мои собственные книги, написанные на тему евразийства: "Мистерии Евразии", "Абсолютная Родина", в значительной своей части "Основы Геополитики". Выпущена почти хрестоматия - "Основы евразийства". Проведены сотни конференций, семинаров, симпозиумов на тему евразийства. Переводы моих евразийских книг изданы на десятках иностранных языков. В последний год вышли переводы моей книги "Основы геополитики" на турецкий и на арабский языки. Евразийское движение я фактически возглавляю более 10 лет, в политическую структуру мы оформились позже - вначале это было лишь идейное течение, потом партия, а вот теперь мы его юридически оформили в Международное "Евразийское Движение", поднявшись на следующую ступень.

Корр.: В современной публицистике само слово "Евразяя" иметтразные значения. Кто-то расценивает её как континент или материк, кто-то счита-

ет, что ото - территория от Лондона до Сеула, кто-то ограничивается постсоветским пространством... Кто-то, как наше издание, считает Евразию точкой пересечения геополитических интересов. Каков ваш взгляд на геополитику Евразии?

- Сегодня под концепцией "Евразии", "евразийства" могут пониматься много довольно различных вещей. Существует несколько уровней определения евразийства. Первый уровень - это Евразийство как планетарный тренд, альтернативный атлантизму и глобализму. Парадигма глобализации - парадигма атлантизма. Эта глобализация исключительно одной модели. Геополитически эта модель - атлантизм. Следовательно: глобализация - это глобализация атлантизма. В самом широком смысле: Евразия - это всё, что не является атлантизмом, следовательно, всё, что не является глобализмом (раз атлантизм тождественен глобализму)."Евразия" есть глобальный революционный концепт.

Второй уровень - это Евразийство как синоним Старого Света. Это идея Великой Европы (от Дублина до Владивостока), призыв к интеграции континента от Атлантики до Тихого океана. Старый Свет, в определенном смысле, есть антитеза Новому. Старый Свет принадлежит истории. Новый Свет (Америка и особенно Северная) был заведомо постисторичен, он возник как продукт лабораторного опыта по построению цивилизации, отправляясь от чертежа, а не от корней. Новый Свет и его цивилизация замысливались изначально как нечто механическоеиискусственное. Старый Светбыл и остается чем-то органическим и естественным. Старый Свет многообразен. Новый унифицирован. И Европа, и Азия, и Россия - органические элементы Старого Света.

Третий уровень - это Евразийство как три "большххпространстаа", интегрированных по меридиану Первое пространство: Евроафрика, включая арабский мир, "Средиземное море" как "внутренне озеро" континента. Второе пространство: стратегический альянс России и центральной Азии,

вплоть до Леванта с одной стороны и Индостана - с другой. Третье пространство: тихоокеанский (японо-китайский) кондоминиум.

Четвёртый уровень - Евразийство как российско-азиатский интеграци-онныйпроцесс. Здесь речь идёт о реализации ряда стратегических интеграционных осей. Это пространство интегрируется по осям Москва-Тегеран, Москва-Дели, Москва-Анкара. Параллельно идётреструктурализация всей Центральной Азии - как постсоветского пространства, так и Афганистана и Пакистана в обоюдных интересах России и Ирана. Важную стратегическую функцию играет здесь пространство Кавказа.

Пятый уровень - Евразийство как интеграция постсоветского пространства. Это ещё более узкий аспект. Превращение СНГ в Евразийский Союз, что ярко выражено и концептуально оформлено в инициативе Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, - это тоже евразийство. К этому готовы Казахстан, Беларусь, Киргизия, Таджикистан и Армения, постепенно подтягиваются Украина, Молдова и другие страны.

Шестой уровень - Евразийство внутри России как политическое мировоззрение. Это включает в себя:

• -    геополитическое пространственное мышление (формула "география как судьба", оперирование с базовым дуальным геополитическим кодом "суша-море" и т.д.),

-традиционализм, альянс традиционных конфессий против безбожного утилитарно-материалистического "современного мира",

• -    стратегический централизм (федеральные округа), концепция "демократической империи",
• -    этно-федерализм, рассмотрение этноса как главного политического субъекта государства и как высшей ценности.

Сюда же следует добавить, что евразийство по-разному трактуется в различных регионах России. В центральных районах оно воспринимается как простой синоним "державности" и "патриотизма". На Урале, на Кавказе,

в национальных республиках Поволжья и Сибири в нем видят гармоничный вариант интернационального патриотизма (все народы России - за великое государство). На Кубани его трактуют как продолжение казацкой этики - общинное и имперское начала, слитые в одном понятии. На северо-западе евразийство расшифровывается как постепенная интеграция "азиатской России" в Европу, а на Дальнем Востоке - как идея укрепления связи единого пространства России от его дальних восточных рубежей до центра.

Как видите, различные толкования евразийства как удивительно многозначного термина не просто результат путаницы. Само это понятие является чрезвычайно ёмким. И все эти аспекты осмысляются нами, отстаиваются нами, реализуются постепенно в нашей идеологической и политической практике.

Корр.: Как, по Вашему мнению, будут и должны были бы развиваться отношения России с Евросоюзом и НАТО?

-Я полагаю, что эти отношения крайне запутаны и осложнены исторической инерцией. Блок НАТО был создан как блок против нас. Но сейчас мы не являемся формальными противниками Запада, и следовательно, блок НАТО утрачивает свой смысл. Если Россия вместе с другими странами СНГ консолидированно вступит в НАТО, это будет наилучший вариант: НАТО перестанет быть атлантическим сообществом и превратится в набросок новой системы коллективной безопасности на евроазиатском пространстве, тем более, что, скорее всего, США и Англия в ближайшем будущем покинут рамки НАТО, и мы видим, что они всё больше предпочитают действовать в англосаксонской коалиции, считая европейский довесок обузой. Тут Россия и Казахстан, шире, все страны СНГ, и должны предложить Европе, Евросоюзу стратегическое партнерство. Время НАТО прошло, и чем быстрее Россия и другие страны СНГ совместно туда вступят, тем быстрее НАТО исчезнет как исторический анахронизм, а на его месте возникнет нечто новое - "Евразийская Система Коллективной Безопасности", например.

Что касается Евросоюза, то здесь следует разделять две вещи. Континентальный остов Евросоюза (Франция и Германия) нуждаются в России и продвигают (как могут, т.е. осторожно и с оглядкой на США) сближение с Россией. Но страны "санитарного кордона" (Восточная Европа, страны Балтии) и некоторые другие слабосильные береговые государства под прямым контролем США препятствуют нашему сближению. Нам важно интегрироваться с континентальной франко-германской Европой и преодолеть противодействие раздраженных лимитрофов.

Корр.: Каковы, на Ваш взгляд, перспективы интеграционных объединений в Евразии: СНГ, ГУУАМ, ЕврАзЭС, ОДКБ, ШОС, Союз России и Белоруссии, Черноморское экономическое сотрудничество?

• -    Это всё совершено различные проекты. СНГ был инструментом "цивилизованного развода" бывших советских республик, инструментом дезинтеграции. Это его raison d'etre. И у СНГ нет иной перспективы, кроме как превратиться в нечто иное и исчезнуть. ЕвраАзЭС - это напротив, инструмент реинтеграции, собственно евразийство в действии. Перспективы у этого образования огромны, за ним будущее. Я чрезвычайно рад, наблюдая за прогрессом этого образования: это воплощение в жизнь нашей евразийской мечты. Замечательно, что Президент Назарбаев, автор этого начинания, Президент Путин и другие главы стран ЕврАзЭС двигаются в этом направлении.

ОДКБ дополняет евразийскую линию экономической интеграции военно-стратегическим и военно-политическим уровнями, но интеграционный смысл здесь точно такой же, и это позитивная и перспективная инициатива. Союз России и Беларуси - это часть общего интеграционного процесса, но, на мой взгляд, двустороннее сближение наших стран сейчас зашло в некоторый концептуальный тупик, и выйти из него можно, лишь расширив зону интеграции за счёт Казахстана, Украины и других стран СНГ. Важно дополнить российско-белорусские отношения обязательным включением азиатских стран СНГ.

ШОС - перспективная инициатива, но Китай в силу своей исторической и геополитической специфики никогда не сможет сблизиться с нами в той мере, в какой вполне могут страны СНГ и даже исламские страны Центральной Азии. Поэтому здесь речь идёт не об интеграционном процессе, но о систематизации регионального сотрудничества.

ГУУАМ задуман как модуль ускоренного развода стран СНГ, как конструкция распада. Это антиевразийская инициатива и направлена она не в сторону регионального сотрудничества, но в сторону умаления влияния России и исключения её из активной политики на постсоветском пространстве. Это сомнительное образование, которое ни к чему хорошему не приведёт. Надеюсь, никакого будущего у него не будет.

Такая же негативная функция замышлялась и в случае балто-черномор-ской зоны сотрудничества, но, к счастью, этот проект отброшен. Черноморское экономическое сотрудничество будет позитивным, если в нём будут приоритетно учтены интеграционные евразийские элементы. Замечательно сделать Чёрное Море русско-украино-турецким "внутренним озером" с общей меридиональной стратегией, направленной в сторону Юга. Но пока об этом речи не идёт.

Корр.: Как Вы оцениваете политику российского руководства в отношении соотечественников в Прибалтике, странах Кавказа и Средней Азии? Как должна решаться проблема представителей нетитульных наций из бывшего СССР, живущих сейчас в России?

• -    Позитивным решением проблемы соотечественников в странах СНГ и Балтии, на мой взгляд, может быть только и исключительно интеграция постсоветского пространства -экономическая, таможенная, военно-стратегическая, а потом и политическая. Защищая русских в странах СНГ в лоб, мы лишь отдаляем эти страны от перспективы грядущего объединения. Прямая поддержка этнически русского населения даже теоретически может закончиться лишь их трансфертом в Россию, добровольной или насильственной

депортацией. Русские в странах СНГ-это важнейший элемент реинтеграционной политики. Да, Москва должна поддерживать своих, но нельзя делать из этого политический PR. Самое действенное будет перейти от государств-наций к пространственным элементам единого Евразийского Союза - миллионы наших людей мгновенно заново обретут утерянную Родину

Точно таким же инструментом реинтеграции должны стать для Москвы и граждане стран СНГ, оказавшиеся на территории России. Необходимо последовательно и планомерно осуществлять индоктринацию в евразийском ключе миллионов представителей этнических диаспор: азербайджанцев, армян, грузин, узбеков, казахов, украинцев, таджиков и всех остальных. Они должны ощущать себя не "недороссиянами", но "гордыми евразийцами", и нести импульс объединения в свои страны. Все эти темы позитивно решаются лишь в евразийском ключе.

Россия, СНГ, континент - все обречены на евразийство. Это единственно верное, сбалансированное, гармоничное и светлое учение, способное вывести народы и государства из исторического тупика, в котором все мы оказались. США, атлантисты провозгласили "конец истории". Если мы хотим, чтобы она продолжалась, нам надо выучить волшебное слово "Евразия".

ЭВОЛЮЦИЯ ЕВРАЗИЙСТВА: ОТ ИСТОКОВ ДО СОВРЕМЕННОСТИ

В нашей истории были разные периоды. Менялись идеология, модель государственного устройства, место, которое наш народ и наше государство занимали в контексте других народов и государств. Но всегда, от Киевской Руси до нынешней демократической России, пройдя через времена страшного упадка и невероятного взлета, - когда влияние нашего государства простиралось на половину мира, - Россия сохраняла нечто неизменное. То, без чего не было бы самого понятия "Российское государство", не было бы единства нашего культурного типа. Философия евразийства стремится охватить и обобщить именно этот вектор - неизменный, сохраняющий свою внутреннюю сущность и, вместе с тем, постоянно развивающийся.

Основным принципом евразийской философии является "цветущая сложность". Никогда в истории нашей страны мы не имели моноэтнического государства. Уже на самом раннем этапе русский народ формировался через сочетание славянских, тюркских и финно-угорских племён. Затем в сложный этнокультурный ансамбль Руси влился мощнейший чингисханов-ский, монголо-татарский импульс. Русские не являются этнической и расовой общностью, имеющей монополию на государственность. Мы существуем как целое благодаря участию в нашем государственном строительстве многих народов, в том числе - мощного тюркского фактора. Именно такой подход лежит в основании философии евразийства.

Евразийство сегодня существует в крайне сложной международной ситуации. Сегодня евразийский принцип "цвттщщей сложности" является точным аналогом геополитической многополярности, о которой говорится в доктрине национальной безопасности Российской Федерации. Как прежде Российское государство строилось на евразийском сочетании различных самобытных элементов, так и теперь - уже на международной арене - Рос-

сия выступает как поборник сложного многополюсного мира. Можно сказать, что сама концепция нашей национальной безопасности уже заключает в себе фундаментальный принцип евразийства.

История возникновения евразийской идеологии сложна и драматична. Её выстрадали лучшие русские умы в наиболее драматический период российской истории. Впервые его основы сформулировали великие русские мыслители: князь Николай Трубецкой, Петр Савицкий, Николай Алексеев, Георгий Вернадский - сын величайшего русского ученого, Владимир Ильин, Яков Бромберг, Лев Карсавин, Пётр Сувчинский, Сергей Эфрон и другие лучшие люди России. К сожалению, в то время идеология евразийства в полной мере не была востребована. Тогда в России победил марксизм.

Однако евразийцы не считали большевиков абсолютным злом, как это делали многие в эмигрантской среде. Оценивая советский период российской истории, они пришли к парадоксальному выводу: в Советском Союзе реализовалась специфическая, экстремальная, если угодно, еретическая разновидность евразийства. Если рассматривать евразийство как язык, то евразийцы считали советский период диалектом этого языка, крайне противоречивой его разновидностью, обречённой на крах. Евразийцы лишь немного ошиблись в расчётах, так как неожиданная мобилизация патриотического, национального инстинкта во время Второй мировой войны несколько оттянула неизбежный конец.

При этом евразийцы видели в советском государстве положительные, созидательные аспекты: последовательное отстаивание национальных интересов и подлинно идеократический строй, хотя и базирующийся на губительной для России идеологии.