Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева — Дугин Александр – Страница 7

Ясно, что эта евразийская экономическая империя даже при сложении потенциалов отдельных стран слаба и несопоставима ни с ЕС, ни с США. Но здесь важно учитывать не только голые показатели ВВП, но и пространственные и стратегические возможности, природные ресурсы, особенно энергоносители, культурно-цивилизационный потенциал, экологическое наследие сибирских лесов, казахских степей, северо-евразийских рек и т.д. В новом глобальном мире в самое ближайшее время с необходимостью встанет вопрос о качественном изменении формата экономических показателей, куда будут включены инновационный потенциал, пространство, экологическая рента и другие индексы, ранее не учитывавшиеся в условиях классического индустриального общества. В такой ситуации интегрированный евразийский потенциал умножается многократно. И этот взгляд в ближайшее постиндустриальное будущее превращает ЕЭП в ядро полноценного геополитического субъекта - ак-

тивного игрока нового мира, основанного на динамической игре самостоятельных полюсов - "больших пространств".

Перед лицом глобализации ни одно классическое государство не может сохраниться в старом виде. Они обречены на то, чтобы абсорбироваться в единую глобальную систему. Противостоять этому может только "региональная интеграция", сложение нескольких государств в единое "большое пространство". В свою очередь, глобалистский проект некоторыми тоже определяется как "Империя" - с подачи Тони Негри и Майкла Хардта, авторов одноимённой книги. Сопротивляться этой глобальной "Империи" в одиночку не сможет никто. Экспансию "Империи" может ограничить только иная империя или, ещё точнее, критическая масса альтернативных империй. Конечно, речь идёт не о жёстком противостоянии, но о конкурентном предложении различных имперских проектов, включая экономику, культуру, политику, экологию. Причём эти потенциальные империи должны биться не столько за соревнование по раз и навсегда установленным показателям, сколько за предложение различных моделей расчёта совокупного потенциала. Экономическая конкуренция "больших пространств" должна проходить в постмодернистических, постиндустриальных условиях.

Объявленное в Ялте создание ЕЭП есть зародыш такой "рггиональной империи"- новой и по форме и по содержанию. Глобалисты и радикальные западники, безусловно, будут осмеивать это начинание, сравнивать экономические показатели с ЕС или США. Но это не должно смущать архитекторов нового евразийского мира - им надо всего-навсего предложить иную систему счёта.

Анатолий Чубайс, понимая значимость интеграционной конъюнктуры в выборной период, сразу после подписания этого договора заявил о необходимости формирования "либеральной империи". Если трактовать термин "либеральный" как синоним слова "экономический", - а другой экономики, кроме либеральной, Чубайс себе, видимо, не представляет, -тос ним мож-

но согласиться. Современная, технологичная, экономическая, демократическая империя нового типа в евразийском пространстве - это действительно, веление времени. И не следует заведомо отрезать от её строительства никого. Коммунисты на предыдущем этапе провалили империю, уступив разрушителям-либералам. Но в жизни всё меняется, поэтому никогда не поздно отказаться от заблуждений и встать на сторону истины: чьими бы руками ни делалась новая евразийская империя, лишь бы делалась. И под прикрытием "политкорректных" для Запада чубайсовских лозунгов она, быть может, построится быстрее.

Путин, Кучма, Назарбаев и Лукашенко инициировали в Ялте великое дело (следует отметить здесь, что инициатива, как в большинстве аналогичных процессов, принадлежала здесь Президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву, последовательному поборнику евразийских идей). Это обратное по отношению к " Беловежской Пуще¹', знаковое геополитическое событие. И если эта инициатива получит воплощение, то прекрасный крымский город Ялта будет ассоциироваться у нас не только с исторической встречей победителей во Второй мировой войне, но и с этим почти дежурным по видимости протокольным мероприятием. Четыре Президента зачали новую империю. И если враги не сломят нашу волю и нашу решимость довести дело до конца, то грядущий мир имеет шансы быть более содержательным, справедливым и свободным, нежели та "тюрьма без стен" (Ж.П.Сартр), которую сулит нам глобализм.

ОСОБЫЙ ПУТЬ: ЕВРАЗИЙСКАЯ АВТАРКИЯ

(начать интеграцию с развития экономического взаимодействия)

Россия, Украина, Белоруссия и Казахстан начинают строить единую экономику - так, по крайней мере, заявили главы этих государств. Создание независимой межгосударственной комиссии по торговле и тарифам, а также подготовка соглашения о создании Единого экономического пространства - естественные шаги этого интеграционного процесса. Таким же образом, в своё время, складывались контуры новой единой Европы.

Проект создания единой евразийской экономической зоны является частью более фундаментального проекта, который много лет без устали продвигает проницательный евразийский стратег Нурсултан Назарбаев, - проекта создания нового государственного геополитического образования, "Евразийского Союза". Эта модель предполагает начало интеграционных процессов в области экономического взаимодействия с постепенным переходом к полноценному межгосударственному сотрудничеству во всех остальных областях.

Сегодня с удовлетворением можно констатировать, что этотевразийский план принят не только Президентом России и Президентами стран, входящих в ЕврАзЭС, но и Президентом Украины, что особенно важно.

Евразийская интеграция предполагает в качестве первого шага создание единого экономического пространства, в котором тарифы, основные фискальные, налоговые нормативы, валютно-финансовая и кредитная система были бы приведены к общему знаменателю, объединены в систему. Насколько можно судить по официальным заявлениям первых лиц четвёрки, в этом вопросе достигнут сегодня решающий перелом, и инициатива Президента Казахстана принята за основу в качестве общей модели экономичес-

ких взаимоотношений в рамках Союза. Соответственно, за этим должен последовать ряд шагов по реализации экономической интеграции и по унификации экономического законодательства, в том числе и антидемпингового. Всё это необходимо для того, чтобы создать единую, по-настоящему гомогенную, однородную таможенную зону, таможенный союз - Zollverein, - в фундаментальном значении этого понятия, как пространство, не имеющее внутренних экономических и таможенных границ. Такое пространство едино только в том случае, если основные моменты законодательства приблизительно, а лучше строго, одинаковы, или, по меньшей мере, совпадают в своих основных параметрах. Поскольку курс на экономическую, а в дальнейшем и политическую и стратегическую интеграцию руководством наших стран взят однозначно, то следует рассматривать проект экономической унификации как первый сам собой разумеющийся шаг в развертывании более серьёзной и долгосрочной интеграционной стратегии.

Для экономики России и всех постсоветских стран одним из самых насущных вопросов остаётся проблема, связанная с экспортом энергоресурсов, преимущественно нефти и газа - как главных источников пополнения бюджета. Следовательно, интеграция будет строиться вокруг квот, цен, льгот и тарифов на природные ресурсы, поскольку эта сфера намного опережает остальные сектора постсоветской экономики. Следовательно, ход реальной экономической интеграции в силу нынешнего положения экономики России и экономик стран СНГ в основном будет сводиться как раз к сбалансированию, "утряске" тарифов на энергоносители. И здесь, конечно, возникает очень серьёзная дилемма: в краткосрочной перспективе России предлагается, собственно говоря, просто снизить отпускные цены на энергоносители и тарифы по прокачке нефти и газа по территории России в Европу или российские морские порты для ряда сопредельных государств. И когда прагматики язвительно спрашивают, "а что дальше?", "что Россия от этого получит?", им можно ответить откровенно: "в краткосрочной перспективе - ниче-

го". Однако вся картина меняется, как только мы переходим от краткосрочной перспективы к среднесрочной. Если мы планируем не останавливаться только на продаже дорогой нефти и дорогого газа, смотрим чуть дальше, чем простое и облегченное сиюминутной мировой конъюнктурой паразитирование на природных ресурсах, если мы собираемся действительно развивать реальный и высокотехнологичный сектор экономики, модернизировать всю хозяйственную систему наших стран, и в такой же среднесрочной перспективе мыслят политические и экономические элиты стран СНГ, вошедшие, или планирующие войти, в общее экономическое пространство, то объединение наших потенциалов, наших возможностей, наших экономических, интеллектуальных, энергетических, транспортных, пространственных, стратегических, людских ресурсов, слияние рынков в перспективе общеевразийской модернизации - это, безусловно, выгодно всем участникам данного процесса и, в первую очередь, самой России.

Существует важный экономический, точнее, даже "геоэкономический", закон - "аттаккии больших пространств". Он был открыт и изучен немецким экономистом XIX века Фридрихом Листом. Согласно этой теории, перспективой полноценного экономического развития обладает только очень крупное, экономически интегрированное пространство. Именно Лист был творцом экономического прорыва Германии XIX века, именно он добился объединения в единую экономическую зону - "таможенный союз" - Германии, Австрии и Пруссии, раздираемых в то время политическими и религиозными противоречиями. Лист доказывал: если относительно небольшое и экономически слабо развитое государство открывает свою хозяйственную систему более развитому государству, то оно не догоняет лидера, а ещё более отстает от него, поскольку экономический рост проходит асимметрично, подстраиваясь под внешнюю конъюнктуру, а не под стратегические интересы национального хозяйства. Но и закрытость является тупиковым решением. Выход один: объединять культурно, цивилизационно, экономически и

исторически близкие территории в единое целое с общей хозяйственной инфраструктурой, самодостаточным ресурсным обеспечением и т.д. Таможенная граница с другими пространствами начинает выполнять в таком случае функцию качественного фильтра, пропуская те внешнеэкономические тенденции, которые способствуют развитию всего "большого пространства", и пресекая те, которые его тормозят. Лист во многом вдохновлялся американским опытом XIX века, в частности, "доктриной Монро", утверждавшей, что пространственным минимумом для Америки являются оба американских континента, интегрированные стратегически. Последователями Листа были такие великие экономические реформаторы, как граф Витте, который переводил книги Листа на русский язык, русский учёный Менделеев и немец Вальтер Ратенау.

Современное евразийство в экономике - это применение тех же самых идей к нашей конкретной ситуации. И мы видим, что современный Евросоюз всё больше и больше становится похож на "автаккйнное большое пространство'. Минимальный масштаб для европейских держав - это Евросоюз. Минимальный масштаб, необходимый для полноценного экономического развития России и других стран СНГ - это Евразия, под которой следует понимать как постсоветское "большое пространство", так и цепь новых возможных кандидатов на интеграцию: от Болгарии, Сербии, Монголии, Хорватии до Китая, входящего в ШОС. Показательно, что этой темой интересуется сегодня и Турция, которая видит для себя значительные выгоды в том, чтобы принять участие в этом потенциальном евразийском пространстве: ведь вступление в Евросоюз по критериям европейского рынка для Турции крайне проблематично в силу целого ряда особенностей турецкой экономики, политики и истории. То, что происходит сегодня в странах СНГ, ЕврАзЭС и вновь образовавшейся четверки ЕЭП, есть активная практическая проработка евразийской версии "автаркии большого пространства"

Возвращаясь к вопросам ускорения интеграционного процесса, стоит

коснуться проблем, связанных с системой защиты внутренних рынков государств-участников ЕврАзЭС и определённыхтонкостей в таможенном законодательстве для стран Союза. Противники интеграции приводят тот довод, что отмена границ, например с Казахстаном, облегчит преступникам, наркоторговцам, другим криминальным системам, как правило, процветающим в менее развитых экономически регионах, возможность вторгнуться на территории более благополучных сопредельных стран, нарушив безопасность национальных хозяйственных систем. На самом деле, все обстоит строго наоборот: экономически отсталые соседи России, замкнувшиеся в своих границах, несут в себе гораздо большую опасность. Сегодня наша граница с Казахстаном довольно уязвимое и незащищенное место проникновения криминала в Россию с юга. Но если откладывать или отодвигать интеграцию России с Казахстаном, эта проблема будет только возрастать. Известно же, что преступники гораздо меньше считаются с границами и запретами, чем законопослушные граждане. Таможня, граница, контрольный пункт останавливают добропорядочного гражданина, криминалитет во всем находит лазейки. Легальный бизнес уважает границы, теневая экономика их игнорирует. Поэтому гораздо полезнее провести легальное, "светлое" объединение наших экономик в "прозрачную", понятную и позитивную систему. Только это и позволит создать те условия, которые не то, что ликвидируют (это, наверное, едва ли возможно), но, по меньшей мере, существенно ограничат и поставят в определённые рамки многие негативные явления. Нет сомнения: экономическая интеграция - это настоящая панацея, лекарство от всех бед. Это не значит, что всё будет идти гладко, но в среднесрочной и долгосрочной перспективе это, несомненно, принесёт самые добрые плоды.

Россия вместе с Казахстаном сегодня должны взять на себя активную миссию экономической интеграции с государствами, входящими в ЕЭП, в ЕврАзЭС, в ШОС и т.д. Россия и Казахстан - демократические государства, и наши законодательства более или менее приведены к нормальным евро-

пейским стандартам. Полагаю, что благодаря приведению теперь уже к российским или казахстанским (евразийским) стандартам экономической деятельности сопредельных стран, активному сотрудничеству в правоохранительной сфере, можно будет избежать многих нежелательных процессов, сопряженных с интеграцией.

В любом случае: дальнейшая дезинтеграция или "укрепление национально-государственного суверенитета", а также слишком прямолинейно понятая "защита национальных рынков" чреваты гораздо большими сложностями, нежели прогрессивное объединение. В долгосрочной же перспективе все выгоды интеграции проявят себя в полной мере. Но даже в среднесрочной перспективе, то есть в течение десятка лет, мы сможем пожать первые плоды новой евразийской модели. Если интеграция будет осуществляться в том новом ритме, который задают сегодня Президенты Путин и Назарбаев, то этот срок ещё сократится.

Особо следует отметить позицию Украины: Киев долгое время основывал свою политическую идентификацию на отдалении от России, рассматривая СНГ как инструмент "развода" и "дезинтеграции" - отсюда активность Украины в ГУУАМ. Но в последние годы эта тенденция стала переламываться. Сказалось нарастающее противоречие между настроением украинских масс, ориентированных на новое объединение, и позицией "самостийных" элит. Как только положение этих элит стало шатким, понадобилась поддержка масс, с соответствующими поправками в курсе. Украина пока участвует в ЕврАзЭС только как наблюдатель, но прорыв не за горами, и об этом свидетельствует документ по ЕЭП, подписанный четверкой Президентов. При этом следует отметить, что по целому ряду причин - в том числе и экономического свойства - существуют огромные предпосылки к тому, что интеграция России с Украиной пойдет быстрее, активнее и ритмичней, нежели с Беларусью. Но роль Казахстана здесь вообще центральна - именно позиция Назарбаева, территориальная, экономическая, культурная ситуация в

К НОВОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ИНТЕГРАЦИЯ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА

Казахстане делает весь этот процесс подлинно евразийским, открывает колоссальные стратегические и экономические перспективы всем участникам этого процесса. Более того, славянские Россия и Украина скорее всего придут к настоящему взаимопониманию с помощью тюрков-казахов. Если леса не сближают нас, как это было на ранних периодах восточно-славянской Киевской государственности, пусть нас сблизит Великая Степь в лице неуклонного поборника интеграционных процессов на всём евразийском пространстве Нурсултана Назарбаева.

НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИМПЕРИЯ

(перспективы экономической интеграции в рамках ЕЭП)

Подписание договора между Россией, Казахстаном, Украиной и Беларусью об организации Единого экономического пространства - важнейшая веха в истории постсоветского времени.

Уже к 1994 году ряд руководителей новых государств, и в первую очередь Нурсултан Назарбаев, пришли к выводу, что этот курс имеет существенные недостатки и что следует подумать об иной межгосударственной структуре, названной Назарбаевым "Евразийским Союзом". "Евразийский Союз", по замыслу Назарбаева, призван был стать плацдармом новой интеграции стран СНГ, но уже на отличной основе - в форме прямого аналога Евросоюза. Эти инициативы были прохладно встречены даже в Москве, которая более всего от этого выигрывала, не говоря уже о других странах СНГ, мечтавших только об укреплении собственной независимости. Но настойчивые усилия Назарбаева все же дали определённые результаты: процессы экономической интеграции стали постепенно развиваться, что привело к созданию Таможенного союза, куда вошли Россия, Беларусь, Казахстан, Киргизия и Таджикистан.

Следующим шагом в интеграции постсоветского пространства стало создание ЕврАзЭС. Выстроенная на основе стран-участниц Таможенного союза межгосударственная организация Евразийское экономическое сообщество фактически объявляла себя ядром нового политического образования. Постепенно замысел приобретал всё более различимые очертания. Ответвлением этой же реинтеграционной стратегии стало учреждение российско-белорусского союзного государства, но объявленная степень тесного сближения не смогла реализоваться на практике. Более того, подоплека "славянского" объединения вызывала определённую тревогу у других стран СНГ, особенно азиатских.

Постепенное превращение ряда стран СНГ в ядро нового интеграционного пространства вызывало радикализацию тех стран, которые были ориентированы, как и все в начале процесса, только на развод. В результате на свет появилось новое объединение - ГУУАМ, которое продолжало настаивать на дальнейшей дезинтеграции СНГ и вхождении в иные военные и экономические союзы по отдельности. Во всех случаях речь шла о прямой и непосредственной интеграции в западный мир - НАТО, Европейский общий рынок, ВТО и т.д. Основой ГУУАМ, куда входили также Грузия, Узбекистан, Азербайджан и Молдова, была Украина - несущее ядро "антимосковской", по сути, антиинтеграционной коалиции.

Поляризация отношений между двумя блоками в СНГ - интеграционным и дезинтеграционным - постепенно переходила в политическую область. Ситуация накалялась. ЕврАзЭС оказалось слишком жёстко ориентированным для того, чтобы втянуть туда Украину, и хотя Кучма под давлением вну-триукраинской ситуации пошёл на получение статуса страны-наблюдателя в ЕврАзЭС (вместе с Молдовой), по сути, Киев по-прежнему дистанцировался от подобных инициатив.

То, что произошло в сентябре 2003 г. в Ялте, на этом фоне можно назвать крупнейшим успехом интеграционной евразийской дипломатии. Новый формат экономической интеграции четырёх ведущих стран СНГ - России, Украины, Казахстана и Беларуси - в Едином экономическом пространстве успешно разблокировал патовую ситуацию для основных игроков. По сути, это объединение имеет один главный результат - подбор такого интеграционного проекта, который по форме и содержанию устроил бы Украину. Именно за Киев велась основная борьба. Без Киева вся стратегия ГУУАМ теряла свой смысл, антироссийская фронда рассыпалась на глазах, интеграционный процесс в Евразии впервые за всю постсоветскую историю достиг критической черты реализации, за которой он становится необратимым. Понимая всё геополитическое значение Ялтинского соглашения о ЕЭП, оппо-

зиционные украинские политики, разыгрывающие по привычке антимосков-скую карту, сразу же подняли шум. Принятое Кучмой решение, по сути, закрывало историю дезинтеграции постсоветского пространства, создавая предпосылки для нового курса. Участие в ЕЭП Казахстана гарантировало всему проекту собственно евразийское измерение и делало процесс включения в него других среднеазиатских стран ЕврАзЭСа чисто техническим вопросом. Вместе с тем Украина своим примером приглашала сменить геополитические вехи Азербайджану, Молдове, Узбекистану и даже Грузии. Ограничив число участников ЕЭП четырьмя странами, его архитекторы поступили в высшей степени дальновидно: экономические системы России, Украины, Казахстана и Беларуси наиболее унифицированы и прозрачно регламентированы, они оптимально готовы к интеграции, причём не только друг с другом, но и к её дальнейшему этапу - к совместной и скоординированной интеграции в европейскую экономику. А именно это и является дальней целью создания ЕЭП.

Однако путь к европейской интеграции может быть двояким: вместе и по отдельности. И выбор пути - проблема отнюдь не техническая. В зависимости от изначального решения, каким путём идти, находится геополитический и геоэкономический смысл движения в Европу Если мы идём к сближению с Европой совместно, как предлагает ЕЭП, то это усиливает совокупный евразийский потенциал, делает виртуальный пока что Евразийский Союз экономической реальностью. И в такой интеграции ЕЭП может претендовать на субъектность, обеспеченную совокупностью экономик, природных ресурсов, стратегическим потенциалом всех этих стран. В таком случае между собой сближаются два асимметричных, но равновесомых партнёра.