Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева — Дугин Александр – Страница 12

Корр.: А какова будет роль Китая в предстоящей балканизации Средней Азии?

• -    Китай будет одной из жертв. Есть целый ряд инструментов для этого. Существует глубочайшее противоречие между береговым Китаем, представляющим собой развитую капиталистическую систему, и континентальным, где нищета, только начинающее развиваться скудное сельское хозяйство... Есть два Китая: морской и сухопутный. Между ними сейчас баланс поддерживается жесткой властью Компартии, причём партия опирается мажоритарно на беднейшие слои. Это даёт возможность политически контролировать в национальных интересах богатейшие слои берегового развитого сектора. Баланс этот составляет китайскую формулу. И какой-то перекос в ту или иную сторону вызовет противоречие и недовольство, поскольку эти две цивилизации в рамках единого Китая выстраиваются по своим собственным законам. Всевластие КПК рано или поздно вызовет отторжение береговой части, с другой стороны, сухопутный Китай может возмутиться против социальной несправедливости, поэтому не исключена гражданская война, которая будет вписываться в модель балканизации Евразии. В связи с этим я полагаю, что Китай - одна из жертв. Не случайно в статье Хантингтона "Столкновение цивилизаций"он назван - "разорванная страна" - страна, предназначенная для раздела. Но такой же страной, кстати, является не только Китай, но и Казахстан. На самом деле, западным стратегам не нужно стабильных государственных образований, гармоничных, естественных, крепких.

Корр.: Что может противодействовать этому процессу атлантизации, который начался?

• -    Только немедленная активизация сил со стороны евразийского сектора. Евразийцы - это не какие-то отдельные элиты, это все мы, все страны СНГ, в том числе многие азиатские государства, осознавшие свой базовый цивилизационный вектор. Осознание долгосрочных и среднесрочных перспектив и императивов, то есть необходимых задач нашей страте-

гии, - это есть активное евразийство. Массы не понимают, что они евразийцы, но, тем не менее, они евразийцы даже в большей степени, нежели были советскими людьми. Евразийство ещё глубже. Другое дело, что этому надо дать выход, это надо пробудить в людях, надо довести до сознания, кем они являются цивилизационно, геополитически и культурно. Я полагаю, что только новая волна консолидации на почве евразийских стратегических интересов может отменить тот катастрофический убийственный и кровавый сценарий, который готовят некоторые атлантические стратеги для всей Азии. Это значит, что руководители евроазиатских государств немедленно должны начать постоянный, перманентный, геополитический процесс координации и консультаций в евразийском ключе. Далее: надо начать срочные переговоры с другими странами - участниками многополярного клуба, то есть с Китаем, Индией, Ираном и другими исламскими странами, вырабатывая единую стратегию, как в таких критических, почти военных условиях, нам отстаивать свою ориентацию на многополярный мир. Я понимаю, что задача крайне трудна, потому что даже в более благоприятных условиях мы долго тянули время. В Кремле не хотели понимать судьбоносную, гениальную инициативу Президента Назарбаева. Вы правильно сказали: сейчас евразийство существует на уровне декларации, а вот если придать ему реальное содержание, этическое, смысловое, мировоззренческое, тогда мы сможем включить в евразийский процесс массы. И очень хорошо, что у нас есть декларации, есть ещё потенциальное евразийство масс, и, если декларируемое евразийство сможет пробудить естественное глубинное евразийство масс, гражданских обществ наших государств, тогда будут созданы все условия для того, чтобы мы могли справиться с тем вызовом, который нам брошен, и отстоять свою свободу, независимость и свою собственную судьбу.

Корр.: К вам не кажется, что между евразийством и атлантизмом границы уже проходят не географически, они словно размыты?

• -    Вы правы. Если понимать под евразийством философию, мировоззрение, то и в самой Америке существуют евразийские тенденции. Та же Латинская Америка - в принципе, это проекция континентальной Испании на американский материк, в то время как США - проекция атлантической островной Англии. Здесь действуют не географические, а метагеографические, сверхгеографические понятия. И есть территории, например, евразийские территории, где быть атлантистом - это откровенное предательство своего народа, это то же самое, что быть евразийцем в США. США-атлантическое государство по всем параметрам, и там есть евразийцы, но этим людям везде путь заказан. Они там являются политическими изгоями. Нам надо просто ввести аналогичную практику. Проповедь атлантизма в исторически евразийских образованиях должна быть приравнена к политически некорректному поведению. Каждый человек в США может что-то выкрикнуть, но один это провозглашает на CNN, а другой - собравшимся зевакам в пределах какой-нибудь подворотни. Пожалуйста, атлантисты имеют полное право существовать в России на уровне подворотни. Они могут кричать в метро. Посмотрим, сколько людей их будет слушать.

Корр.: Но, тем не менее, в Казахстане атлантизм существует на уровне именно высших сфер, то есть это - вся бизнес-элита, большая часть исполнительной и представительной власти, которые ангажированы бизнес-элитой.

• -    Конечно, следовало ожидать, что нам сейчас активно навязывают атлантическую модель. Потом не надо забывать, что симметрия цивилизаций после краха Советского Союза нарушилась в сторону единственной гипердержавы атлантического типа. Но мы знаем разные периоды, когда побеждали то одни, то другие силы и тенденции, и, понимая фундаментальность этих процессов, этих принципов, нельзя быть уверенным, что эта победа навсегда. Да, евразийцы сейчас несколько потеснены, экономическое сотрудничество между Россией и Казахстаном, в том числе, осуществляется по атлантическим принципам, но, столкнувшись с Западом, с реальными услови-

НЕРУШИМАЯ ОСЬ: МОСКВА-АСТАНА

ями экономического сотрудничества со странами Запада, значительный сектор бизнес-элиты обратился к национальным ценностям. Оказалось, что независимая процветающая Россия, даже с точки зрения выгоды, полезнее и важнее для этих людей. И этот процесс повышения уровня национального, геополитического самосознания бизнес-элиты в России налицо. Он даже более заметен, чем в среде интеллигенции.

Сейчас, если спросить, что важнее: рынок или государственные интересы, подавляющее большинство российских бизнесменов ответят - государственные интересы. Это очень важно. Хотя лет пять назад ответ был бы прямо противоположным. Думаю, что ваша, казахстанская бизнес-элита просто ещё плохо знает Запад, и перспективы развития бизнеса в Казахстане исключительно лежат в рамках евразийской интеграции.

СТРОИТЕЛЬСТВО ЕВРАЗИЙСКОГО СОЮЗА -ЭТО НЕ ОЖИДАНИЕ ДОЖДЯ

(интервью газете "Известия-Казахстан", 30 апреля 2003 г.)

Мы,привыкшие ктомучто интеграционные идеи - забота лидеров независимых государству первенство в этом процессе принадлежит президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву вдруг обнаруживаем, что за пределами нашей республики сформировалось осознанное лобби объединения на евразийском пространстве.Появился человеккоторыйне относясь квласти,не толькодекларируетсвою поддержку перспективамевразийско-го объединения,но и объявляетсебя основоположником новой евразийской школы.Что представляет собой предлагаемое Дугиным "неоевразийство"? Не красивыйли это фантику который обёртывается извечная "мсссианская мечта" крупнейшего на материке государства - занять прежние территории, но уже на цивилизованной основе? Нет ли здесь пренебрежения этносами, чьей исторической задачей определяется лишь сохранение идентичности? И стоит ли ради "несколькихсотенлет итрысо счастьем",отпущенных рус-скомуда идругим евразийским народамЛьвом Гумилевымдо следующего импульса биосферы, “городить" весь этот и весьма соблазнительный и весьма настораживающий неоевразийский проект?

Идеясоюза,основанногона теоретическихвыкладкахДугина, имеет на сегодняшний день множество противников и получит их гораздо больше, когда станут ясными перспективы,а детали их-прочерченными.А может быть и наоборот-наш евразийский мир вздохнёт,расставшись с тревогами и смутными предчувствиями. В любом случае,Дугин предоставляет емувозможность более глубоко и предметно поразмышлять над своим будущим и призывает активизировать имеющиеся внутренние ресурсы для реализации общего, евразийского,исторического предназначения.

Корр.: Александр Гельевич, объясните, пожалуйста, путем каких трансформаций вы стали теоретиком евразийства?

- Вообще-то я философ. Заниматься историей религии, философии, геополитикой-тем, что можно назвать аналогом евразийства в европейской культуре, традиционализмом, начал с семнадцати лет. Это занятие меня вывело на евразийство, и, таким образом, я достаточно хорошо подготовился к тем событиям, которые стали стремительно разворачиваться в конце восьмидесятых- начале девяностых на нашем пространстве. Выработал дистанцию и по отношению к коммунизму, и по отношению к демократическому либерализму. Я, не являясь сторонником ни ортодоксального марксизма, ни либерал-демократии, просто вижу, что между ними существует огромный спектр воззрений, который не попадает ни туда, ни туда.

Корр.: Россия в ельцинский период многого добилась с точки зрения демократии и свобод.

- Каких свобод, для чего? Свобода должна быть для чего-то. Свобода -это вещь осмысленная. Но те элементы либерализма, которые грубо скопированы с Запада, лишают смысла эту свободу. В Казахстане, на мой взгляд, ситуация более гармоничная и нравственная. Вы можете нас многому научить. Потому что у вас и либерализм и демократия проникнуты национальным и евразийским духом. В этом заслуга вашего Президента.

Корр.: Тогда ответьте, почему на парламентских выборах Вы высказывались в поддержку пропрезидентской "Еднной России"?

- Потому что мы, международное "Евразийское Движение", тоже считаем себя пропрезидентской силой, стало быть, сотрудничество с "Единой Россией" естественно. "Единая Россия" - путинский проект. Не считаю, что он на данный момент полностью состоялся, но важно насытить его евразийским значением.

Корр.: Евразийство изначально строилось на православных традициях. Как в вашей доктрине учитывается конфессиональное многообразие региона?

• -    Современные евразийцы, как и отцы основатели этого учения, в большинстве своём являются людьми православными, однако, несмотря на это мы рассматриваем, к примеру, традиционный ислам в качестве нашего важнейшего стратегического партнёра. Недаром в наших рядах такие уважаемые деятели традиционного ислама, как шейх Талгат Тад-жуддин и многие другие. Сотрудничество со всеми конфессиями - наша принципиальная позиция. Это, кстати, декларирует и осуществляет ваш Президент Нурсултан Назарбаев, которого сегодня можно заслуженно назвать "евразийцем номер 1". Неоевразийство, рассматривающее одной из своих основ традиционализм, говорит любой религии "да", а народы пусть сами выбирают пути служения Богу.

Корр.: Вас поддерживает духовенство?

-Теснейшим образом. Я являюсь членом президиума "Всемирного Русского Народного Собора", глава которого - Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II. Во всех наших мероприятиях участвуют представители Православной Церкви. Но не только они. Талгат Таджуддин, верховный муфтий России, входит в Высший Совет "Движения". Участвуют в нём и представители иудаизма, буддизма, русские протестанты, очень много старообрядцев.

Корр.: Есть ли в России перспективы у русского национализма?

• -    Националистические настроения у нас распространены довольно широко. И накануне выборов в парламент появились силы, которые использовали подобные настроения, и это у них получилось. К счастью, российский избиратель сегодня достиг достаточно высокого культурного уровня - прошла идейная неразбериха перестроечных лет, и он уже плохо реагирует на радикальный национализм. На мой взгляд, перспективен лишь тот националистический проект, который будет интеллектуальным, корректным, презентабельным. Просвещённый национализм в России вполне возможен. Но в любом случае национальная идея России

может развиваться только в евразийском направлении, а не в направлении русской исключительности. Добиться этого сложно, нужны невероятные усилия, чтобы идеология, проповедующая кровную, духовную близость всех народов, населяющих регион, гармонично утвердилась в сознании масс. Национализм же в любой форме - это не идеология, а настроение, которое не требует усилий - всегда легко обвинить другого в собственных проблемах.

Корр.: Но разве возможна в эпоху глобализации национальная идея, не лишилась ли она своей актуальности?

• -    Конечно, возможна. Глобализация имеет издержки, эти издержки копятся. Посмотрите, как бурно реагировали на ситуацию в Ираке Россия, Китай, европейские страны, даже Турция, увидев в том покушение на собственную идентичность.

Корр.: Однако существует мнение, - его, в частности, высказывает журналист и политолог Виталий Третьяков, - что построить суверенное государство (а ведь одной из его составляющих является национальная идея) в новых условиях невозможно. Насколько коррелятивно выглядят в вашей доктрине понятия национальной идеи, суверенитета и евразийства?

- Во-первых, я согласен с Третьяковым, что в нашем мире суверенного государства не построишь - ни в России, ни в Казахстане, ни в любой другой стране. С этой иллюзией уже надо расстаться. Пройдя трёхсотлетний путь, идея суверенитета, подразумевающего автономную внутреннюю и внешнюю политику, полную независимость от вмешательства извне, ныне пришла к тупику, к кризису, переживаемому государственностью в целом. Так вот, и национальная идея, если она будет связана с государством, тоже обречена. Однако, если мы продлим идентичность чуть выше, если мы воплотим эту идею в некоем сверхгосударстве, имеющем вполне конкретные цивилизационные границы, вот тог

да мы сохраним национальную идею, сохраним идентичность, подлинную суверенность, но в более широком контексте.

Существует один чёткий пример, показывающий, о чём идёт речь. Это Европа, где "национализмы" - французский, немецкий и так далее - перерастают самих себя и воплощаются в идею объединенной Европы. Современная Европа - это идентичность и суверенность. Все вместе объединённые европейские государства обладают всеми признаками настоящего суверенного образования с экономической точки зрения, стратегической, мессианской, в конце концов. Европа - это не только географическое или историческое понятие, она представляет собой форму национальной идеи, более содержательной, чем французская, к примеру, форму реакции на кризис государства, нации, на утрату отдельными государствами суверенности на новом историческом этапе.

Евразийская идея, в каком-то смысле, полный аналог такого вот подхода. Только её ценностная база будет отличаться от европейской. Ввиду того, что общества разные, народы разные, и исторические циклы, в которых мы живем, - различны. Вот так я могу развить мысль Виталия Товиевича Третьякова.

Кстати, мы с ним обсуждали тему современных суверенитетов, и я ему сказал в шутку: "Вы даже больший империалист, чем я". "Да, - сказал он, -я сторонник демократической империи". И я понимаю, о чём он говорит. О демократическом, а не колониальном, моноцентрическом или монорелиги-озном объединении. В этом словосочетании нужно подчеркивать слово “демократическая".

Корр.: Как бы вы её ни назвали, эту империю, она может найти поддержку разве что у части россиян, пусть довольно внушительной части, которая ещё не оставила надежды вернуться на большое пространство?

• -    Ну почему только россиян? Такая перспектива могла бы устроить многих казахов, киргизов, украинцев, армян и даже грузин. Эпоха им-

перий возвращается. Европейцам, привыкшим строить свою культуру на отрицании империи в любом её виде (возьмите историю Нового времени), тоже сложно это принять. Но они всё чаще и чаще говорят, что Европа - это империя, Америка - это империя. Кто же будет сомневаться в том, что Америка - и империя и демократия в одном лице. Европа тоже хочет быть "демократической империей", но собственного, европейского, толка. И мы, евразийские народы, хотим быть демократической империей. Правда, демократию европейцы, американцы и евразийцы понимают по-разному. В соответствии с этим Евразийский Союз (будем использовать термин вашего Президента Нурсултана Назарбаева, потому что он предельно точен и корректен) - это добровольное объединение народов в некую единую стратегическую конфигурацию с едиными общественно-экономическими моделями, правовыми эталонами и стандартами, сходной политической системой.

При этом задача нового союза - максимально сохранить этническую идентичность. Классические евразийцы о таком варианте и не помышляли. А нами он развивается подробно и обстоятельно как "концепция прав народов".

В демократическом Евразийском Союзе правами политического субъекта будут наделены этносы, и этот момент станет залогом того, что мы сохраним этническую идентичность, которую мы так боимся потерять.

Сохранение этнического фактора, придание этносам статуса политического субъекта призвано компенсировать издержки "рггионал— ной глобализации", каковой представляется Евразийский Проект. Его элементы: создание геополитического суверенитета на основе больших пространств; сохранение этноидентичности; национальная идея. Кому это может не понравиться? Вы же видите, что США не колонизировали Южную Америку, Мексику. Европа не может колонизировать арабский мир. И Россия не сможет снова кого-то колонизиро-

вать: у неё нет ни желания, ни сил, ни потенции, и вообще - другое время на дворе.

Корр.: Наш президент, которого вы с удовольствием цитируете, в своих интеграционных проектах не делает акцента на этнических проблемах именно в такой плоскости.

-Тема интеграции в рамках Евразийского Союза, насколько я знаю, пока не до конца проработана теоретически. В Евразийском Союзе, предложенном Нурсултаном Абишевичем Назарбаевым, речь идёт, во-первых, об интеграции на постсоветском пространстве, во-вторых - о признании своеобразия евразийских цивилизационных ценностей. Именно из-за второй части этого тезиса проект Назарбаева является действительно евразийским: он сочетает модернизацию с традиционным обществом, чему, кстати, дал определение Хантингтон: "modernization without westernization" ("модернизация без вестернизации"). Мы берём западную модернизацию и ставим некий ценностный фильтр: условно говоря, форматток-шоу насыщаем нашим содержанием. Евразийство-это западная форма с восточным содержанием.

Что касается этнической проблематики в данном контексте, то она в проекте Назарбаева не затрагивалась, я думаю, в силу её деликатности. Но основные моменты внутренней политики Казахстана под руководством Нурсултана Назарбаева показывают, что эта тема его очень волнует, и он на практике нашел в этнической политике тот баланс, ту золотую середину, которые совпадают с евразийским решением.

Сегодня только выстраивается подробный идеологический, философско-мировоззренческий и политический проект неоевразийства. Мы, развивая идеи Льва Гумилева о самоценности этноса, логическим путём пришли к необходимости придать этносу статус политического субъекта. В противном случае, объединение нашего огромного пространства обязательно вызовет отторжение у сторонников этноидентичности, что может стать непреодолимой преградой на пути к интеграции.

Если пойдём дальше, мы увидим, что единственное непротиворечивое развитие казахской национальной идеи - тоже евразийский проект, потому что он не будет отождествляться с государством, в котором живут и меньшинства (в Казахстане они составляют значительный процент), остающиеся вопреки стараниям политиков, на втором плане. Впрочем, в Казахстане сейчас положение этнических меньшинств вполне нормально, и так будет продолжаться, пока у власти стоит столь крупный и дальновидный исторический деятель, как Нурсултан Назарбаев. Он органично является выразителем чаяний казахов, стремящихся к национальному возрождению, и вместе с тем, как последовательный евразиец, он обеспокоен гармонией межэтнических отношений, и в первую очередь гражданами Казахстана славянского происхождения. Тюркофилия наших русских евразийцев симметрично отражается в славянофильстве евразийцев тюрков. Но если представить себе, не приведи Господь, что во главе Казахстана встанет казахский националист, то этот баланс немедленно будет нарушен.

Чтобы развязать этот узел, стратегическая интеграция должна сопровождаться политической идентификацией этносов. Тогда мы сохраним и идентичность русского народа, который находится в очень сложном историческом состоянии: у нас демографический спад, у нас ценностный вакуум, мы потеряли нить своего исторического развития. Если же Россия будет интегрироваться со странами СНГ на "общечеловеческой" основе, как европейцы, то русские в первую очередь будут против. Русские хотят иметь свою национальную культуру, им надоело быть в своей стране непонятно кем. Я сталкиваюсь с сопротивлением евразийской идее со стороны этноцентристов и в России. Мы должны дать им понять: единственный способ сохранить идентичность - принять и поддержать модель евразийской интеграции. И снова в этом лавры первенства полностью принадлежат вашему Президенту.

Если мы создадим в рамках стратегического союза возможность строить

свои собственные общества по своим собственным выкройкам, по собственным внутренним моделям, со своим языком, средствами массовой информации, культурой, возможно, со своими юридическими отличиями, сопротивление сойдет на "нет".

Корр.: Но тут нам даже не у кого будет поучиться, ведь Европа довольно успешно объединяется на основе общих либеральных ценностей.

• -    Действительно, Европейский союз держится на ином фундаменте -здесь национальная идея сопряжена с государством. Этнос, в силу специфики развития европейской цивилизации, стёрт. Мы знаем, что во Франции, например, триста лет назад насчитывалось до 150 этносов, но где они теперь? Нет от них даже следа. А это подчас были совершенно отличные друг от друга культуры. Мощным катком прошёлся по ним французский национализм, этатизм государственного толка. Таким образом, под давлением исторического процесса во Франции сформировалось гражданское общество, которое национально отличается от итальянского или немецкого только посредством государства.

Корр.: Ответьте определённо, согласно вашей доктрине, сохранится ли, к примеру, Россия как государство в новом союзе?

• -    Россия сохранится, а российское государство - нет. Вспомните: Россия вышла из Киевского княжества, потом, будучи только национальным, княжество рассыпалось, попав под Орду. Орда, грубо говоря, научила русских "родину любить", научила создавать более ответственные исторически государственные образования, что и дало Московскую Русь. Она, в свою очередь, переросла в Санкт-Петербургскую империю, которая затем трансформировалась в империю советскую. Наш следующий этап -союз евразийский. Только путём такой интеграции Россия выживет и раскинется на полмира, но только в новом качестве. Наша мессианская мечта воплотится не вопреки чаяниям других народов, а вместе с ними.

И ваш Президент понимает, что казахская национальная идентичность

имеет шанс на историческое существование именно и только в евразийском контексте. Это его видение надо поддержать, потому что, когда человек стоит высоко, он понимает, где миф, где тупик, а где перспектива. Ведь это и казахская Великая Мечта...