Моральные критерии в контрактных отношениях

Каждая сторона в любой сделке руководствуется своими интере­сами. Вернее, сделка есть воплощение интересов участвующих в ней сторон. Вне интересов нет сделки. Интересы не могут быть равными, скорее — они противоположны, так, например, одна сторона прода­ет, а другая сторона покупает, чтобы удовлетворить свои интересы. Равенство сторон в контракте не есть равенство их интересов, а есть равенство в свободном волеизъявлении и в верности обязательствам, связанным с условиями сделки, за которыми лежат более высокие, более ценные критерии, придающие взаимному соглашению «чело­веческое лицо» — это быть честными и не обманывать, относиться с уважением к интересам друг друга и быть в меру справедливыми во взаимных отношениях и претензиях. Разумеется, все это существует в 156

идеале и вместе с тем должно служить ориентацией в действиях сто­рон, вовлеченных в сделку, независимо от того, сознают они это или входит в их естество и проявляется стихийно. В контрактах на недро­пользование вообще, по поводу разработки нефтяных месторождений в особенности, представляющих ось жизнедеятельности государства в целом, моральные критерии должны верховодить действиями и ума­ми участвующих в них сторон. По большому счету, равенство сторон в контрактах на недропользование есть равнодействующее уважение как интересов государства, так и интересов инвесторов, как в рамках правовых нормативов и законов, так и в рамках всеобщих нравствен­ных критериев, придающих этим юридическим нормам «человеческое лицо» и тем самым наибольшую жизненность и стабильность.

Справедливо ли, а следовательно, законно ли притязание государс­тва Казахстан иметь приоритетное право быть одним из участников разработки нефтяного месторождения в случае открытия реализуемой «вакансии» в консорциуме иностранных подрядных компаний? Мы уже указали, что одни отвечают на это отрицательно и говорят — нет, не может, ибо об этом нет указания или оговорки в тексте контракта. Другие говорят: может, таковое право предоставлено самим фактом заключения контракта и той правовой средой, в системе которой он действует, а также и моральными основаниями контракта и по су­ществу не нуждается в нормативно-правовой фиксации. Если таковая регламентация появится в законе, то это будет лишь уясняющим и подтверждающим актом реальных отношений.

Транзитное, т. е. переходное государство, каковым является Казах­стан, имеет свои преимущества и недостатки. Преимущество состоит в том, что оно в силу состояния переходности меньше «загружено» внутренними и внешними взятыми и выполняемыми обязательства­ми и что модели его бытия и развития обладают большей свободой выбора нового содержания и более восприимчивы к изменениям. Это мы видели и видим за годы независимого развития нашей респуб­лики. Недостатки переходного государства, в частности Республики Казахстан, состоят в том, что в силу той же переходности оно еще не состоялось в своих основных и несущих компонентах государствен­ности, относится в лучшем случае к разряду развивающихся, в ряде случаев зависимых государств. Оно еще слабо перед лицом «левизны» и еще в большей степени в защите выбранных способов выживания и выхода из него на просторы цивилизованного развития. Если к этому добавить то, что страна с неосвоенными богатыми сырьевыми ресур­сами становится не только привлекательной, но и центром собирания и сосредоточения интересов разных групп и сил, в основном внешних,

готовых обеспечить в первую очередь свои интересы, само по себе это таит угрозу самому существованию переходного государства и ведет к постепенному его превращению в подопечную, зависимую страну. Ни одна сторона в сделках на недропользование не может воспользовать­ся недостатком и временной слабостью в степени зрелости и благо­получия другой стороны — государства, чтобы навязывать ему свою выгодную для себя волю как постоянно действующий фактор. Совре­менный Казахстан вовсе не свободен от подобного рода складываю­щихся отношений. Такое положение не может сохраниться долго, ибо оно в первую очередь несправедливо. Оно непременно будет меняться и выравниваться по мере осознания сторонами контракта морального долга и взросления государства и набирания им внутренней силы и возможностей, реально требующих уважение к его сбалансированно­му праву и справедливости в распределении места и продукции в кон­трактных отношениях на недропользование. Такое мое рассуждение явно не понравилось моим оппонентам. Лидер из них вместо анализа, как подобает ученому, с порога оценил мое мнение как «страшнова­тую психологию, неприемлемую для правового государства» и стал неуместно иронизировать, уподобляя нашу мысль с примитивной небылицей, якобы я выдвигаю тезис: «пока я беден, я готов обещать вам все блага, льготы и преимущества на все время контракта, давать любые обещания, но когда я разбогател и сам могу справиться, можете удалиться, вы мне не нужны» (журнал «Юрист», 2004. № 7. С. 27).

Такие коренные понятия, как «интересы народа», «интересы госу­дарства», «общественное благо», их обеспечение и защита, пронизы­вают и составляют содержание и суть политики и деятельности госу­дарства Казахстан. Странно, что с этим аксиоматическим положением не согласны наши оппоненты. Они устами одного из своих сторонни­ков считают, что-де все это «беспроигрышный популистский лозунг — во благо народа. Таким лозунгом можно оправдать любое беззако­ние и произвол», и далее: «Теперь опять предлагается поступиться законностью во имя целесообразности… во имя высших интересов республики и народа» (там же). Здесь комментарии излишни.

Некоторые выводы

Теория о минимизации роли государства в условиях рыночной эко­номики нередко толкуется как его ограничение, а не как отпадение в большей части его административно-управленческой экономической функции в силу ее ненадобности, что происходит на определенном этапе политической и культурной зрелости общества. Еще хуже, когда 158

она используется для вытеснения государства из системы экономичес­ких отношений, в том числе и контрактных, независимо от места и времени формы и уровня зрелости этих отношений.

Место и роль государства Казахстан в контракте на не­дропользование, заключаемом им, раздвоены: оно выступает в нем через свой уполномоченный орган как основной владелец объекта (как арендодатель, заказчик) с конкретной и наличной предметной целью. В этой части оно равноправно. В то же время его вступление в конт­рактные отношения регламентировано более высокой задачей, связан­ной его ответственностью перед законами республики за обеспечение национальных интересов и экономической безопасности республики. Это-естественный статус государства, определяющий его функцию и действия, статус более большой, чем регламентирующее его единичное, индивидуализирующее позитивное право, заключенное в контракте на недропользование. Попытка рассматривать «членство» государства в договорных отношениях в границах только сделки, игнорируя его «природный» правовой статус, обусловленный его управленческой, контрольно-распорядительной властью над объектом отношений, не продуктивна и схоластична. Функциональная способность государс­тва и эффективность его деятельности в первую очередь оценивается по тому, насколько оно в рамках правового пространства и законности обеспечивает и защищает национальные интересы, «благо всего на­рода Казахстана», оставаясь при этом верным условиям контракта. Постулат о равенстве сторон в контракте предполагает и равенство признания роли государства как особого субъекта в этих отношениях. Признание равенства сторон в контрактных отношениях, что является безусловным, вовсе не зачеркивает, не снимает различия их интере­сов, лежащих в мотивации и в основах этих отношений. Они в сово­купности с нормативной схемой контракта составляют действующее жизненное их начало.

НЕКОТОРЫЕ ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ
ПРОБЛЕМЫ ПРОВЕДЕНИЯ НЕФТЯНЫХ
ОПЕРАЦИЙ НА МОРЕ

Сфера нефтяных операций — это область стратегии и большой поли­тики для Казахстана. С нефтью во многом связаны настоящее и буду­щее республики и ее народа. Дело не в том, принесет ли нефтедобыча выгоду республике, — так или иначе она будет. Главенствующий воп­рос заключается в том, чтобы нефтяная отрасль принесла максималь­но возможную выгоду в рамках инвестиционных контрактов — долю естественную и законную, на которую должна и обязана претендо­вать республика. Законодательное регулирование и государственная регламентация в сфере нефтяных операций всецело исходят от этой приоритетной задачи и подчинены ей. На этом пути немало преград, включая недостаточную опытность и восточную доверчивость наших кадров, соблазняющий блеск банкнот для чиновников, мечтающих разбогатеть, их корпоративную коррупционность и др. Так что наше государство, находящееся на переходном этапе постсоветского разви­тия, его руководители поставлены перед судьбоносными решениями.

Оказалось, что на дне Каспийского моря лежат огромные запасы нефти. Причем природа распорядилась так, что основная масса запа­сов сосредоточена в казахстанской зоне. Началась в республике масш­табная подготовка к освоению и частичное освоение нефтяных зале­жей на дне Каспийского моря. Началась первая коммерческая добыча нефти. Только что, на днях, принята «Государственная программа освоения казахстанского сектора Каспийского моря», разработанная Министерством энергетики и минеральных ресурсов, Национальной Компанией «КазМунайГаз». Она утверждена Указом Президента от 16 мая 2003 года. Программа рассчитана на 2003 — 2015 годы. В ней в качестве основной цели ставятся рациональное и безопасное освоение ресурсов углеводородов на море, рост их добычи и поступлений де­нежных средств в государственный бюджет, внедрение современных технологий мирового уровня, создание новых рабочих мест и все это в совокупности должно обеспечить рост благосостояния населения.

Нет ничего легче, чем описать на бумаге цели и задачи, даже в мас­штабной области, освоения залежей морского дна, до сих пор нетро­нутых и скрытых под толстыми пластами, в то же время нет ничего сложнее, чем их реализация, тем более когда их реализация не под силу национальным возможностям и она лежит больше за их преде­лами. Я имею в виду неотложность и безусловную необходимость привлечения иностранного капитала и специалистов, т. е. иностран­ной инвестиции в крупных масштабах. Это в свою очередь умножит непростые внутринациональные проблемы.

Нефть уже начинает определять львиную долю национальной эко­номики. Среднегодовой рост валового внутреннего продукта (ВВП) на 2002 — 2004 годы планировался в пределах 5-7 процентов ежегодно. По итогам 2002 года он составил более 10 процентов, а в первом полугодии 2003 года рост ВВП составил 10 процентов, что на 2,5 процентов выше планового. Главным источником такого рекордного роста ВВП является нефтедобыча, причем в основном на прикаспийском шельфе. Интенсивно происходит освоение крупнейшего в мире Карачаганак­ского нефтегазоконденсатного месторождения. Недавно дан офици­альный старт экспорту первой нефти. Планируется довести добычу жидких углеводородов в ближайшем будущем до 10-10,5 млн тонн в год против 5,2 млн тонн в 2002 году («Панорама», 2003. 8 августа).

На нашей конференции мы намерены обсудить и обменяться мне­ниями, насколько это возможно и допустимо, вокруг трех вопросов. Это, во-первых, о пределах, формах и методах регулирующей и над­зорно-контрольной роли государства как собственника и арендодате­ля нефтегазовых месторождений, в конкретных, сегодняшних казахс­танских условиях. Этот вопрос весьма важный, трудный и тонкий. Он относится и к области политики, и к области искусства управления, требующего реальной взвешенности интересов и возможностей. Во- вторых, поговорить о законодательной базе нефтяных операций и о том, как оптимизировать и усилить ее правоуста-новливающую и праворегулятивную функцию, имея в виду, с одной стороны, соот­несения ее к условиям заключенных или заключаемых новых конт­рактов и договоров, а с другой стороны, под углом зрения получения большей доходности на разных стадиях производственных операций при сохранении природной системности и ее охраны. В-третьих, попы­таться трезво оценить наш государственно-правовой опыт проведения нефтяных операций на прикаспийском шельфе как с позиции разум­ного учета и внедрения мировых методов и устоявшихся стандартов в казахстанских условиях, в том числе и в неменьшей степени в обес­печении и защите интересов инвесторов, создавая им необходимые и благоприятные просторы действия.

Наша конференция проходит под грифом «Каспий шельф — 2003» в контексте рассмотрения и коллективного обсуждения блока вопро­сов, связанных с состоянием и перспективой государственной рег­ламентации и законодательного регулирования нефтяных операций, преимущественно на море. Нефтегазовый сектор — наиболее быстро и опережающе развивающаяся отрасль экономики республики. По всему видно, что именно этот сектор не только займет ведущее место во всей экономической системе страны. Вместе с тем он во многом, а возможно, почти всецело в прямом смысле будет не только определять потенциальную картину, лицо, престиж республики, но и наклады­вать на нее, на ее высшие руководящие властно-распорядительные структуры многосложную, трудную и растущую ответственность.

Смогут ли эти властные и руководящие структуры, включая в первую очередь президентскую власть, Парламент и Правительство, в недрах которых формируются стратегия экономическая и законодательная политика, быть на высоте этой ответственности и брать на себя задачу ее реализации, — это зависит от ряда слагаемых важнейших факторов. Одним из таких значимых факторов является использование потен­циала научной мысли как ученых, так и практических работников, включение их коллективного ума в общий потенциал и арсенал дости­жения и выполнения целевых установок и задач. Наша конференция, организованная как международная, в которой участвуют предста­вители посольств некоторых зарубежных государств и иностранных компаний и инвесторов, работающих в нефтяном секторе Казахстана, должна рассматриваться в контексте указанных задач и преследует определенную цель содействия государству и его компетентным орга­нам в выработке и реализации ими политики в нефтегазовой отрасли экономики.

О национальных интересах и столкновение интересов в нефтегазовой отрасли

При постановке сложных, особенно сложных и новых волевых за­дач законодательного регулирования и определения конкретных дейс­твий государственного надзора и контроля над проведением нефтя­ных операций, в поиске опытных моделей и конструкции, вариантов их решения надобно сначала уяснить интересы, которые лежат в их основе и которым они служат. Интересы — явление двустороннее или многостороннее, в котором всегда имеются основные и «играющие» стороны, поведение и действия которых являются определяющими в системе отношений интересов.

К сожалению, некоторые практики-руководители, да и ученые часто в своих действиях и работах обходят проблему интересов, считая ее абс­трактной или общефилософской категорией, не имеющей прямое отно­шение к решению сугубо прикладных вопросов, возникающих на стыке связей корпоративных и экономико-политических групп и учреждений разной ориентации. В этой связи было бы полезно помнить учения и сло­ва великих мыслителей, выведенные из опыта поколений. «Интерес — это то, — указывал великий немецкий мыслитель Кант, — благодаря чему ра­зум становится практическим, есть причина, определяющая волю». Эту же мысль еще более выпукло и наглядно изложил один из авторитетов французской мысли Гельвеций. Он писал: «Если физический мир под­чинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса. Загадка существования человека вполне может быть разгадана с помощью интереса». Правительственная администрация, компетентные органы государства, вырабатывающие политику или в процессе реализа­ции этой политики, долиты попытаться уяснить и вычленить интересы разных сторон, более ясно предоставить в них национальные интересы — это наиболее рациональный путь принятия решений в нефтегазовой отрасли, являющейся судьбоносной для страны и народа.

Интересы, проявляемые на волевом уровне, как мотивизация, всег­да имеют материальное содержание в виде выгоды и вещей, на посту­латах которых построено само общество, государство, их богатство, жизнеобеспечение и благополучие населения, независимо, к какой стороне оно относится в системе отношений интереса. Отсюда и стол­кновение интересов, его неизбежность.

Нетрудно предвидеть, исходя из опытов нефтедобывающих госу­дарств Африки, Азии и Латинской Америки, что столкновение инте­ресов сторон, участвующих в нефтяных операциях, будет проявляться на всех их этапах, в разных ракурсах, в разной степени сложности. Особенно остро оно проявляется там, где интересы сторон выступают как интересы разных государств, в разной степени опытных, в разной степени сильных в мировой политике и в разной степени подвержен­ных к общецивилизационной, имперской и национальной политике. Как видите, благо и хорошо быть хозяином нефтяного богатства и владеть им, вместе с тем это и источник головоломной политики и трудных решений для государства и его руководителей.

Интерес входит и в то же время не входит в право (в законодательство). Он — несущая основа права и в то же время не растворяется в нем, остается за его пределами как объективная реальность. Иначе интерес потерял свое свойство как системное явление, перестал бы быть объ­ективной мотивацией и основой формирования политики права.

Государственно-правовое регулирование — это один из основных мобильных принципов и методов обеспечения интересов сторон, как непосредственно участвующих в проведении нефтяных операций, так и заинтересованных субъектов, стоящих за ними. В этом плане оно выступает как самодостаточное, содержательное и самостоятель­ное явление. Именно в этом плане оно эффективно. Рассмотрение государственно-правового регулирования нефтяных операций только как волевой акт власти, вне и без интересов сторон, прямо или косвен­но участвующих в них, без обоснования и учета их, в конечном счете его осложняет и умножает столкновение интересов.

В то же время государственно-правовое регулирование нефтяных операций — это односторонний акт, т. е. оно является продуктом и функцией одной из сторон, участвующих в контрактах. В силу этого государственно-правовое регулирование, так или иначе, несет в себе элемент и признаки вмешательства в отношения между сторонами. Это в свою очередь обуславливает необходимую осмотрительность и повышает ответственность тех органов государства, на которых ле­жит правовое регулирование. Акты государства, имеющие как регу­лятивное, так и надзорно-организационное значение в таких особенно важных сферах, как нефтяная отрасль, легко могут быть расценены другой стороной в контрактах как вмешательство государства и его компетентных органов в ранее узаконенную систему отношений. По­этому умение выделять и видеть общие интересы, а в них локальные интересы другой стороны, непосредственно затрагивающие действи­ями государственных органов, выступающих от имени собственника недр и арендодателя, является задачей номер один в контрактных от­ношениях.

Под государственно-правовым регулированием контрактных отно­шений по проведению нефтяных операций имеется в виду весь ком­плекс мер и действия, связанных с осуществлением распорядительно­надзорных, контрольно-управленческих, а также правотворческих функций государства и его компетентных органов в постконтракт­ный период.

Вопросы о контрактах, о нефтяных операциях, как на суше, а осо­бенно на море, об их подготовке и заключении представляют особую, многосложную и самостоятельную проблему. О них не идет речь на нашей конференции. Мы намерены сосредоточить внимание на не­которых приоритетных вопросах государственной регламентации в широком смысле и законодательного регулирования постконтракт­ных отношений на всем протяжении их действия, т. е. об обеспече­нии их исполнения участвующими в них сторонами. Следовательно, базовыми нормативами, имеющими обязательную юридическую и политическую силу во взаимоотношениях сторон, заключивших кон­тракт, являются и остаются условия контракта. Эти условия контракта представляют воплощение интересов участвующих в нем сторон, за­фиксированных, допустим, в максимальной степени конкретно и по возможности точно, но, несмотря на это, они требуют осмысления, толкования и раскрытия нюансов, деталей и граней во времени и в про­странстве, которые изменчивы. Более того, исполнительская функция, тем более на уровне государственной власти, по своим присущим ей законам не менее сложна, чем условия нефтяного контракта, подле­жащие исполнению и составляющие суть и ориентиры этой исполни­тельской функции. На этом стыке и возникает больше разногласий и противоречий, требующих государственно-правового регулирования и «вмешательства».

Целесообразность и необходимость, выгодность и выгода с главной ориентацией на получение максимально большей прибыли в резуль­тате раздела продукции, начиная с сооружения морской платформы для добычи нефти, кончая коммерческой добычей и ее экспортом — это основная зона столкновения интересов нефтедобывающей стороны с государством и его компетентными органами. Все это может проис­ходить в рамках контракта и контрактных отношений, а также за их пределами, но связанные с ними. Эти противоречия со временем, осо­бенно с началом и нарастанием коммерческой добычи нефти будут, видимо, осложняться, поскольку выгода все больше начинает материа- лизовываться в виде наличного капитала, вызывающего повышенный интерес. Соглашение о разделе продукции вступит в стадию главного работающего документа, постоянно испытывающего удары односто­ронних и многосторонних интересов, под тяжестью которых обнару­живает скрыто и искусно первоначально заложенные «секреты» и недостатки, оцениваемые, как бывает часто, больше в пользу одной из сторон, участвующих в соглашении. В этих условиях заделать бреши в соглашении, гармонировать интересы сторон потребуют немалых усилий, лежащих на государственно-правовой регламентации.

С момента заключения контракта о проведении нефтяных опе­раций он становится основным правовым документом между сторо­нами, исполнение норм и условий, зафиксированных и заложенных в нем, является обязательным. Как бы ни были они конкретными и всеобъемлющими, жизнь вносит в них свои требования и коррективы, имеющие как будничное значение, нередко и принципиальное значе­ние, что представляет поле столкновения интересов и порождает про­тиворечия. Государство и его агенты должны иметь тонкое чувство улавливания колебания интересов, чтобы их движение направить в нужное русло, соответствующее интересам сторон.

Проблема экологической безопасности страны и ее обеспечение особенно остро стоят в области разработки и эксплуатации природ­ных богатств и недр вообще, в процессе проведения нефтяных опера­ций, на море в особенности. Вполне правомерно введение в эти сферы жестких ограничений, налоговых и штрафных санкций, расширение полномочий специальных агентов и другие чувствительные меры для инвесторов и подрядных компаний, которые в свою очередь, так или иначе, раздражают их и порождают столкновение интересов. В этих условиях значение государственного регулирования экологических отношений становится весомым.

В связи с тотальным ростом иностранных, а в перспективе и трансна­циональных иностранных компаний и их абсолютного удельного веса в нефтегазовом секторе казахстанской экономики, кадровая политика в них может превратиться в одну из зон столкновения интересов. Я имею в виду в первую очередь состав рабочих, средних специалистов, исчисляемых тысячами, и их комплектование в них. На наших глазах, под мотивами отсутствия специалистов на местах, происходит массо­вый завоз из-за материнского рубежа рабочих различных категорий и другого персонала, которых с лихвой можно найти или подготовить на местах, в регионах. Причем приглашенные иностранные рабочие и служащие, выполняющие одну и ту же работу, оплачиваются ком­паниями в несколько раз больше, чем местные кадры. Иностранные рабочие живут несравненно в лучших условиях. Уже происходили первые стычки, митинги протестов национальных рабочих против на­растающей несправедливости и унизительных условий и обращений с ними со стороны администраторов иностранных компаний.

Проблемой проблем является возмещение инвестиций, вложенных иностранцами в нефтяную отрасль, сильно влияющее на доходы, по­лучаемые государством. Так называемая «компенсационная нефть», идущая иностранным подрядным компаниям на возмещение сильно преувеличенных и раздутых их затрат, понесенных ими в процессе нефтяных операций, можно предполагать, станет одним из источни­ков конфликтных ситуаций.