Дом в степи — Сакен Жунусов

— Вася! Вернулся?! Вот радость!

— А что?- забормотал сильно подвыпивший шофер за столом.- Машин хватит. А хочешь, так мою бери. С меня довольно, вот, по горло. Поднял целину!

Гости уже еле сидели за столом, и Дерягин узнал проверенную привычку Япишкиной: споить заезжих так, чтобы они потеряли всякое соображение. А с пьяным расчет проще: бери сколько хочешь.

— Мы тут тебя не забываем, Вася,- сказал другой шофер, утирая мокрые вялые губы.- Султановне, видать, конец скоро сделаем. Я, например, пока она тут, не успокоюсь… Нет!

— Хозяйка!- оживился первый, силясь подняться из- за стола, но не смог и плюхнулся обратно на табуретку. Ты подай-ка, хозяйка… Письмо-то, письмо. Пусть Вася прочитает. Мы там Султановне дали прикурить. И Моргуну… Моргун тоже потише теперь станет…

Дерягин не стал слушать.

— Где Карабет?- спросил он у Япишкиной.

— О, Карабет?- воскликнул донельзя пьяный шофер за столом, его развозило прямо на глазах.- Карабет — человек! Он для тебя — все. Это я тебе говорю! Человек — Карабет, голова. Думаешь, кто нас надоумил написать?..

Квартирантка, настороженно наблюдая за Дерягиным, медленно приблизилась к нему.

— Сядь, Васенька. Я сейчас пива принесу.

— Денег нет,- усмехнулся Дерягин.- Не по карману.

— Господи, да потом когда-нибудь рассчитаешься! Свои же люди…

— Бросил. Врачи не разрешают.

Шоферы за столом рассмеялись:

— Брешут доктора… Сколько уж антабусу мы выпили, а посмотри на нас… А? Хозяйка, да принеси ты письмо!

— Какое еще письмо?- спросил, брезгливо оглядывая стол, Дерягин.

— Ну как!… во какое письмище накатали!

— В райком. И больше никуда! Там и про тебя. А что? Выжили же человека с работы! Это как?..

У них тут вообще скоро ни одного человека не останется, если так будут к нашему брату… Вот такое письмо получилось!

Вскинув голову, шофер с силой ударил по залитому пивом столу:

— Или мы, или Султановна… Пусть выбирают!

Вернулась откуда-то Япишкина, молча протянула исписанную бумажку. Дерягин, не читая, дернул,- разорвал пополам. Потом еще и еще.

— Вася?!

— Да ты что?..

— Где Карабет, тебя спрашивают?- рявкнул Дерягин.

Испуганная квартирантка отступила на шаг, на другой.

— Ушел куда-то… откуда я знаю?.. Да он зачем тебе?

— Убью! Задушу!- потряс обожженными руками Дерягин и выскочил на улицу. Япишкина, насторожившись, прислушалась к его шагам: совсем убежит или вернется? Убежал. Хлопнула калитка.

Тогда Япишкина деловито заторопила размякших гостей, быстро убирая со стола.

— Давай, давай, ребята, по домам. Не время…

Осенью, после уборки, большая группа работников совхоза была премирована путевками на Выставку достижений народного хозяйства. Вместе с другими трактористами стала собираться в Москву и Тамара Рубцова.

Сборы в дорогу вызвали в памяти совсем недавние времена. За последний год Тамара почти отвыкла от нарядов, одеваться приходилось во что придется, лишь бы тепло и удобно, и вот теперь, перебирая сохранившиеся от прежних времен вещи, девушка подолгу просиживала перед зеркалом. Пальто с чернобуркой еще совсем новое и на ней сидит прекрасно. Меховые шапки, кажется, по-прежнему в моде. Губы надо чуть подкрасить, немного краски на глаза, подогнуть ресницы. На дне чемодана сохранились и перчатки, кожаные, как раз по руке. Можно ехать!

На станцию ее повез Оспан, посадив в кабину. Тамара сидела гостьей, нарядная, как будто чужая.

Не успели они отъехать от поселка, как Тамара увидела бегущего по дороге Володю Котенка, бригадира строителей, и попросила остановиться.

— Ты что это?- подбежал, запыхавшись Володя.- Хотела уехать не попрощавшись? Подарков, слушай, побольше захвати. В Москву же едешь!

— Ну чего тебе привезти?

— Да в общем-то что хочешь. А если говорить по совести…

Загудела сзади сирена, и Тамара, прикрыв дверцу, выглянула. Володя посторонился с дороги. Тяжело груженая машина, едва не сползая на обочину, осторожно объехала стороной. За рулем Тамара узнала Халила.

— Счастливого пути!- крикнул Халил, останавливаясь. В район. Мы теперь картошниками стали, картошку возим… Ну, будь здорова, до встречи!

— Спасибо. Куда сам-то?

Сильно осевшая машина тяжело тронулась по разъезженной черной дороге. На застывших кочках из кузова падали картофелины и откатывались в грязь, на обочину. Машина еще виднелась на дороге, когда какой-то человек, посигналив рукой, заставил ее остановиться и залез в кабину.

— Слушай-ка, не Дерягин ли?- присмотрелся Оспан.- Ведь он же уезжал отсюда!

Потом еще увидели откуда-то появился пьяный и тоже попробовал задержать машину. Но Халил, не останавливаясь, проехал мимо. Дернувшись следом, пьяный не удержался на ногах и свалился на дорогу.

Оспан не мог успокоиться: своими зоркими степными глазами он узнал пропадавшего где-то столько времени Дерягина.

— Откуда он взялся?

— Да появился, видно…- протирая от сыпавшегося снега очки, сказал Володя. Машины впереди уже не видно, скрылась. Лишь пьяный, раставив ноги, качался посреди дороги. Снег валил все пуще, завиваясь у самой земли.

— Износился, обтрепался,- говорил Оспан.- Вот дошел человек!

— Так ведь пить!

— Да, выпивон его и загубил…- согласился Володя.

Оспан сказал:

— Давай, Тамара, закругляйся. Мне же еще домой надо заскочить!

— Казір, казір1. Бір минут,- сказала по-казахски Тамара. Потом — терпеливо ждущему Володе: — Жалеешь ты его, а жалеть, по-моему, нечего. Что же он сам-то о своей голове не подумал? Ведь лучший шофер после дяди Оспана был! Чего ему еще? По три, по четыре тысячи зарабатывал… Все на водку уходило, даже одеться не сумел. А под конец еще и в тюрьму чуть не угодил.

Как всегда, находясь в замешательстве, Володя без особенной нужды протирал очки.

— Видишь ли, Тамара. Его-то я получше всех вас знаю. Приехали сюда вместе, друзьями одно время были… Где-то в чем-то мы и сами виноваты. Что-то мы недоглядели…

1Казір — сейчас.

— Еще чего! Такого лба за руку водить? Няньку к нему приставить?

Надев очки, Володя проникновенно взглянул девушке в глаза:

— А ты хочешь знать отчего он запил?… Из-за тебя. Любовь же у парня, неужели ты не видишь?

— Ну, ты уж скажешь!- покраснев, рассмеялась Тамара.- Где это видано, чтобы человек от любви становился пьяницей?

— Ох, девчата, девчата!- укоризненно покачал головой Володя.- Не умеете вы в людях разбираться… Ведь люди, к твоему сведению, бывают разные. Да, да, не смотри на меня так. Один, если беда, ведет себя так, другой — иначе. Рецептов тут нет. Вот и Дерягин…

— Ну что, ну что — Дерягин? Вот странные люди… Что я могу сделать? За ручку его взять, на ум наставить?

— Хоть не за ручку, а что-то сделать можешь. И я даже просил бы тебя… Парень переживает, мучается. Нельзя же так! Неужели тебе трудно хоть слово ему сказать? Вот он сейчас уезжать собирается. Поговори с ним. Пусть он за ум-то возьмется. Ведь пропадет иначе!

Пока шел разговор. Оспан наблюдал, как пьяный, пытавшийся остановить машину Халила, неуверенно приближался к ним. Человек был грязен и еле держался на ногах. Оспан только головой качал, видя, как тот валился прямо в слякоть. Пьяный подошел с той стороны, где сидел Оспан.

— Товарищ аксакал!- заорал он, вытягиваясь по- военному, прикладывая руку к надетой задом наперед шапке.- Все! Завязал… Больше в рот не возьму! Дай руку…

Не подавая руки, Оспан спросил:

— Ты машину хотел остановить… Кто это сел в нее?

— Кто сел?- оживился пьяный, неожиданно подмигивая.- Кто же еще… Дерягин. Он Карабета ищет. Точно, точно! Сам слыхал… Он ему — вот!- хочет,- и, схватив себя за горло, выпучил глаза.- Не вру, ей-богу не вру!

Вмешалась Тамара:

— Карабет… Халил, кажется его сын?

— А какая ему разница: сын, не сын?..- разливался пьяный.

— Ты постой,- сказала Тамара.- Зачем он ему понадобился?

— Убить!- уверенно и с удовольствием ответил тот.- «Задушу, говорит, всех». Сам слыхал.

Ничего пока не понимая, Тамара переглянулась с Володей. От Дерягина, когда он пьяный, можно ожидать чего угодно. К тому же с Халилом, как все знали, у них давняя неприязнь.

— Поехали-ка скорей, дядя Оспан,- попросила она.- Он же хуже сумасшедшего, если выпьет… Надо догнать!

— Давай залазь!- сказал Оспан Володе, кивая на кузов, и включил газ.- Вот еще заботы не хватало!..

Снег, тихо падавший сегодня с самого утра, валил все гуще, и на дороге не осталось никаких следов от машины Халила. Доехав до развилки, Оспан без колебаний свернул к районному центру. Кажется, туда собирался Халил везти картошку.

Неожиданно Тамара схватила шофера за руку. Вправо от дороги, далеко в поле, виднелась черная точка. Уж не машина ли?

— Они,- сказала Тамара, напрягая зрение.

— Брось,- неуверенно возразил Оспан.- С какой стати он свернет с дороги?

Покинутая одинокая машина в белом ненастном поле одним видом своим напоминала о несчастье. «Неужели в самом деле?»- подумал Осиан, отыскивая след, где машина свернула с дороги.

В одном месте через обочину, угадывался сильно засыпанный снегом след. Но еще можно было разглядеть, что кто-то проехал здесь недавно и повернул в поле. А по нетронутой целине след под снегом просмат-

ривался совершенно отчетливо. Громыхая кузовом, машина Оспана сползла в канаву и выбралась на жнивье. Обычно осторожный, заботливый к своему ЗИСу Оспан на этот раз погнал что было мочи. Тревожные подозрения не выходили у него из головы.

— Чего они не поделили?- отрывисто спросил он у Тамары, не спуская глаз с застрявшей в поле машины.

Тамара замялась, но в конце концов решилась и рассказала о давнем соперничестве Дерягина и его бывшего стажера.

— Вот детвора,- небрежно заметил Оспан.- Хотя, черт их знает, как раз по молодости-то и могут натворить дел.

Чем ближе они подъезжали, тем тревожней становилось на душе. Приткнушись к небольшому стогу, машина казалась брошенной. Оспан вытянул шею, всматриваясь, где же люди?

Оставалось совсем недалеко, когда покинутая всеми машина вдруг тронулась с места. Значит, там есть кто- то, только не хочет встречи! Машина удирала, не разбирая дороги, словно перепуганный заяц от смертельной погони.

На том месте, где стоял глузовик, Оспан остановился и, не вылезая из кабины, осмотрелся кругом. Стог был разворочен, солома разбросана на снегу, — похоже, будто волк здесь порезвился, не боясь никакой помехи. Больше никаких следов не видно. Машина тем временем ушла далеко вперед, и Оспан, начиная погоню, подумал: «Что-то тут нечисто… Но если бы Халил был жив, зачем ему удирать от нас с такой прытью?»

Окончательный ответ на все можно было получить лишь догнав улепетывающих беглецов. Оспану почему- то казалось, что тот, кто сидел там за рулем, не одинок,- с ним кто-то еще…

Крикнув Володе в кузов, чтобы покрепче держался, Оспан до предела выжал газ. Маячившую впереди машину нещадно кидало на подстывших кочках зяби.

Скоро и Оспан ощутил такую тряску, что зарябило в глазах. Тамара, то и дело хватаясь за него, торопила: «Скорее, скорее». Видно было, что беглецы выбрались на чистые, разглаженные боронами, пары, и машина так поддала ходу, что завихрился следом снег. «Сейчас и мы»,- подумал Оспан. И точно, едва колеса коснулись ровного поля, оборвался надсадный вой мотора, и машина словно вытянулась в погоне.

Видимо, удиравшие надеялись на темноту, стараясь продержаться до сумерек. Не спуская глаз с отчетливо видневшегося на снегу следа, Оспан, стиснув зубы, упорно продолжал гонку.

— Быстрее, быстрее!- умоляла Тамара. Нервы убегающих не выдержали. Видя, что петлять по степи бессмысленно,- Оспан повис как гончая за зайцем,- они вырвались на большак и по ровной как стрела дороге полетели к районному центру. Вихрем несущаяся машина походила на самолет, идущий на хищном бреющем полете.

На ровной твердой дороге Оспан почувствовал себя хозяином положения. Теперь беглецам спасения не было. И Тамара увидела, как быстро стало сокращаться расстояние между машинами. И скоро в несущемся навстречу снеге, пластами лепившемся на смотровое стекло, можно было разглядеть приближающийся кузов загнанной машины.

Неожиданно Оспан дал полный свет, и сквозь мешанину падавшего снега Тамара увидела в кузове беглецов, в беспорядке наваленные мешки.

— Разве у Халила мешки?- крикнула она.

— Картошку-то,- удивился Оспан, тоже всматриваясь,- всегда соломой закрывали.

— Номера, номера не видно!- мучилась Тамара, стараясь разглядеть залепленный снегом задний борт машины.

— Сейчас, сейчас…- бормотал Оспан, начиная медленно обходить беглецов. Гонка подходила к концу, и

спасения не было. Оспан резко свернул поперек дороги, подставляя борт, и убегающие, чтобы не разбиться, дали тормоз. Гонка оборвалась, погасли фары, стихли моторы. В ушах остановилась глубокая тишина.

Разжав онемевшие руки, Оспан опустил баранку и потянулся вниз, к валявшемуся под ногами гаечному ключу. Слышно было, как из кузова на дорогу спрыгнул Володя…

Человек, остановивший на дороге машину Халила, был действительно Дерягин. Встретились они будто чужие: ни тот, ни другой не сказали ни слова. Сев в кабину, Дерягин поднял воротник старого заношенного пальто и, загородившись, затих, закрыл глаза. Удивленный неожиданной встречей, Халил незаметно посматривал на него. Дерягин осунулся, словно после болезни, но красивые волнистые волосы все так же заботливо расчесаны волосок к волоску. Из-за своей прически Дерягин никогда не носил головного убора,- ни зимой, ни летом.

К. вечеру снег повалил хлопьями, и неутомимые «дворники», поскрипывая, разгребали на стекле толстые водянистые пласты. Кругом мело, кружило, заносило, и Халил, протирая стекло, все чаще стал подумывать о том, пора бы уже показаться какому-нибудь поселку. Он обрадовался, когда путь им пересекла заносимая снегом дорога, остановил машину и спрыгнул на землю. Ветер установился северный, ровный, снег валил все так же густо, но становился мельче, суше, стегал крупинками по лицу. Места были незнакомые, Халил долго топтался на перекрестке, пытаясь угадать правильную дорогу. Снегу уже навалило по щиколотку, быстро темнело.

— Заблудились, кажется,- сказал он дремавшему попутчику, снова запуская мотор.- Но дорога вроде бы на карьер.

Он вывернул машину на поперечную дорогу и погнал навстречу несущемуся снегу. Дерягин, как сидел, так и остался, даже глаз не раскрыл.

Несколько километров машина бежала ровно, уверенно, и Халил с надеждой посматривал вперед, ожидая вот-вот увидеть огоньки жилья. В сумерках надвигающейся ночи разыгравшийся буран, казалось, двигался стеной. «Дворники» уже не справлялись с обилием снега, и видимость с каждой минутой становилась хуже.

Халил не сразу отдал себе отчет, почему это вдруг смолкло ровное сильное гудение мотора. В наступившей тишине машина пробежала еще десяток метров и незаметно остановилась, словно уперевшись в густую пелену снега. Нажимая на стартер, Халил с отчаянием чувствовал свое бессилие,- где-то в глубине мотора раздавалось лишь короткое рычание, и снова все смолкало.