Парламент Казахстана в трудные годы провозглашения независимости — С. З. Зиманов

5.6. Нужен работающий Парламент

В системе демократической государственности важнейшую роль играет Парламент. Казахстанскому Парламенту явно не повезло. В течение двух лет (1993-1995 гг.) он дважды был распущен. В беспарламентские периоды, длившиеся 15 месяцев, к сожалению, с подачи руководящих должностных лиц Республики, в печати получило распространение мнение о том, что Президент и Правительство законодательствуют лучше и к тому же не требуют таких финансовых расходов, в какие обходится Парламент. Так, за Парламентом закрепилась сомнительная репутация. Новому Парламенту (XIV созыва) потребуется время для того, чтобы восстановить свою пошатнувшуюся репутацию. Депутаты осознают, что они не застрахованы от нового роспуска. Согласно Конституции Президент может распустить Парламент в случаях выражения Парламентом вотума недоверия Правительству; двукратного отказа Парламента дать согласие на назначение Премьер-министра; политического кризиса, возникшего в результате «непреодолимых разногласий между палатами Парламента или Парламентом и другими ветвями государственной власти» (ст. ,63). Эти основания к роспуску Парламента из-за неясности и расплывчатости их изложения, могут быть истолкованы по-разному. Так, с одной стороны, в принципе Парламент в определенных условиях может выражать недоверие Правительству (п. 7 ст. 53, п. 7 ст. 61), в то же время такое действие Парламента явится и основанием для его роспуска. Неясны критерии «непреодолимых разногласий» между Парламентам и другими ветвями государственной власти, которые могут служить основанием к роспуску Парламента. Само по себе «разногласие» не только допустимо, но и является верным «признаком» самостоятельности каждой из ветвей государственной власти на путях поиска ими модели оптимального решения вопроса. Когда, в каких случаях, по каким вопросам оно становится «непреодолимым» по существу и во времени, при отсутствии основных признаков, может быть произвольно растолковано заинтересованными сторонами. Все эти обстоятельства, безусловно, будут находить негативное отражение в деятельности Парламента и его депутатов.

Полномочия и функции Парламента стали намного уже, чем это было раньше. По ранее действовавшей Конституции Верховный Совет являлся «единственным законодательным и высшим представительным органом Республики Казахстан» (ст. 62 Конституции РК, 1993). Теперь, по новой Конституции, Парламент является «…высшим представительным органом республики, осуществляющим законодательные функции» (ст. 49 Конституции РК, 1995). Различие в определениях правового статуса прежнего и настоящего парламентов очевидно. Оно состоит, во-первых, в том, что действующий ныне Парламент не является единственным законодательным органом в республике. Наряду с ним по определенному кругу вопросов, изъятых из ведения Парламента, законодательствуют и Президент, и Правительство (п. 3 ст. 01 Конституции РК, 1995). Кроме того, Парламент может делегировать Президенту, по его просьбе, право издавать законы и по тем вопросам, которые относятся к компетенции самого Парламента (п. 4 ст. 53). Конституция наделяет также Президента правом издавать указ, имеющий силу закона, если Парламент не рассмотрит в течение месяца объявленного Президентом приоритетным проекта закона (п. 2 ст. 61). Во-вторых, ныне действующий Парламент осуществляет только законодательную функцию. Он не обладает контрольной функцией за исполнением законов, принятых им же. Даже такая «коронная» парламентская функция в демократическом государстве как осуществление контроля за исполнением Закона о республиканском бюджете не входит в конституционное полномочие Парламента. Счетный комитет по контролю за исполнением республиканского бюджета, по существу, создается при Президенте, который назначает и его председателя, а задача Парламента сводится к назначению двух его членов (Мажилисом) и к утверждению отчетов Правительства и Счетного комитета об исполнении республиканского бюджета.

При применении ст. 61 Конституции без официального толкования ряда ее норм, которое дает Конституционный совет, видимо, не обойтись. Широкую дискуссию могут вызвать особенно подпункты 1 и 2 пункта 2. С одной стороны, Конституция определила в одиннадцати позициях перечень вопросов и отношений, по которым Парламент вправе принимать законы. В этом перечне нет вопросов, касающихся науки и культуры, валютно-кредитной и денежной эмиссии.

Труднодоступными для понимания и для реализации являются нормы, с которых и начинается перечисление круга важнейших общественных отношений, регулируемых законами Парламента. Установлено, что они касаются: 1) правосубъективности физических и юридических лиц, гражданских прав и свобод, обязательств и ответственности физических и юридических лиц, режима собственности и иных вещных прав. Эти нормы явно неконституционные. Если попытаться объяснить проще, то под пра-восубъективностью обычно понимается возможность субъекта (физического и юридического лица) быть носителем прав и обязанностей, определенных законом. При несколько расширенном толковании эта норма наделяет Парламент по сути неограниченными правами в законотворческой деятельности. При этом установка Конституции, данная в конце перечня законодательных полномочий Парламента, о том, что «все иные отношения регулируются подзаконными актами», становится беспредметной, излишней, ибо она покрывается подпунктом первым. Это же надо сказать и в отношении «режима собственности и иных вещных прав» (подпункт 2). Если исходить из того, что отношения (режим) собственности составляют основу и структуру всей экономической системы общества, включая управление ею, то можно заключить, что Парламент может принимать обширнейшие по диапазону экономические законы. Не будем здесь акцентироваться на том, что сама формулировка нормы неточна. Дело в том, что отношения собственности не относятся к вещному праву, а являются его основой. Поэтому неправомерно говорить о «режиме собственности и иных вещных правах».

В Республике Казахстан, в которой нормативно-правовые акты высокого ранга принимаются несколькими органами (Парламентом, Президентом и Правительством) первостепенное значение имеет определение право-регулятивной функции и места в правовом пространстве каждого из них. Важно не только разграничение вопросов и круга общественных отношений, регулируемых законами и подзаконными актами. Не менее важно определение срезов и уровней этих вопросов и отношений, подлежащих регулятивной компетенции высших органов республики. Трудноразрешимыми эти задачи были и для парламентов предыдущих созывов, хотя некоторый опыт был накоплен. В Конституции 1995 года записано: «Парламент вправе издавать законы, которые регулируют важнейшие общественные отношения, устанавливающие основополагающие принципы и нормы» (подч. мною — С. 3.). Общее исходное начало дано. Такого указания не было в Конституции 1993 года. Какие общественные отношения можно считать важнейшими в данный момент? Ответить на этот вопрос должны сами депутаты — это одна из ответственейших граней законотворческой деятельности Парламента. Одно должно быть ясно: упорядочение и четкое разграничение функций самих органов праворегулятивной власти в государстве — необходимый элемент правопорядка на государственном уровне.

В практике парламентаризма не только Казахстана, но и государств СНГ, весьма слабой и неотработанной остается связь между правом законодательной инициативы, которым обладают субъекты, определенные законом, и правом инициативного законодательства, которым обладают население и органы власти, отдельные граждане и их объединения. Эта связь составляет ключевую роль в демократическом государстве в отношениях между депутатами и избирателями, является источником и фактором жизненности законов, принимаемых Парламентом. Суть этой связи состоит в том, что законодательные предложения снизу должны повсеместно поощряться, и они должны стать одним из основных каналов выхода на законотворчество. В демократических государствах механизм этой связи хорошо отработан и организационно оформлен.

По новой Конституции круг субъектов, обладающих правом законодательной инициативы, предельно сужен. Ими являются депутаты Парламента и Правительство республики (п. 1. ст. 61). Напомним, что по Конституции 1993 года таким правом обладали депутаты Верховного Совета, Президент, Кабинет министров, Верховный суд и Высший арбитражный суд (ст. 71). Несколько раньше по Конституции Казахской ССР право законодательной инициативы принадлежало: народным депутатам, постоянным комиссиям, комитетам и Председателю Верховного Совета Казахской ССР, Президенту и Кабинету министров Республики, Комитету конституционного надзора, Верховному суду и Генеральному прокурору, Главному государственному арбитру, а также Академии наук и республиканским органам общественных организаций (ст. 101 Конституции Казахской ССР 1978).

Кажется парадоксом то, что Президент демократической республики, которой установлена президентская форма правления, не является самостоятельным субъектом права законодательной инициативы в Парламенте. Думать, что Конституция исходит из того, что Президент стоит выше всех трех ветвей государственной власти и что в нужных случаях сам может издавать указы по любому вопросу, было бы опрометчиво. Возможно, разработчики Конституции так и полагали. Такое рассуждение исходит из признания безграничной власти Президента, что не может быть принято. Фактически, по логике Конституции, Президент обладает правом закононадельной инициативы. В ней сказано, что по его предложению вносятся изменения и дополнения в Конституцию, принимаются конституционные законы и изменения, дополнения в них (п. 1 ст. 53).

Двухпалатный Парламент Республики начал свою работу в ситуации, когда не исключается возможность навязывания ему Правительством принятия преимущественно второстепенных, социально-конфликтных и непопулярных законов. Во всяком случае такое впечатление складывается из анализа законопроектов, предложенных Правительством на первоочередное рассмотрение вновь открывшегося Парламента. В числе первых десяти законопроектов не было ни одного, посвященного экономическим проблемам и политической ситуации в Республике. Это были проекты законов о политических партиях, о коллективных трудовых спорах, о митингах и демонстрациях, об общественных объединениях, о повышении возрастного порога, дающего право на пенсию, и др.

В первые два месяца работы Парламент принял только один закон и то об общественных объединениях. Как можно было предвидеть, палаты Парламента основную часть времени посвящают знакомству с дипломатическими представительствами и иностранными учреждениями в Республике, тем самым облегчая миссию правительственных внешнеполитических ведомств.

Конституция, несмотря на наличие ограничений, оставляет определенный простор для деятельности высшего законодательного органа на этапе его становления и самоутверждения. Многое зависит от условий, режима и регламента работы Парламента, усилий самих депутатов, это необходимо, чтобы пока не поздно пресечь всякую возможность установления аппаратного диктата в Парламенте. Создание внутрипарламентской обстановки, способствующей поддержке депутатов, их профессиональному росту, — главное условие качественного улучшения всей деятельности Парламента.

5.7. Парламент Республики Казахстан: Опыт и проблемы

Я хочу задержать ваше внимание на некоторых аспектах вопроса о парламентской культуре в контексте опыта Парламента и проблем, решаемых ныне им и намечаемых на будущее. Хочу изложить перед вами свое видение опыта Парламента в прошлом, недавнем прошлом, и как он должен действовать в будущем, опираясь на опыт.

Я исхожу, безусловно, из наблюдения со стороны, и не только. Я был прямым и косвенным участником парламентаризма в республике: в двух первых созывах был депутатом (в 90-х годах), недавно был членом рабочей группы «Представительные учреждения» Государственной комиссии по разработке и конкретизации программы демократических реформ. Эту группу, а в ней я руководил подгруппой «Парламент», возглавлял академик Калиев Г.А. Я должен заметить, работая вместе с товарищем Калиевым Гани Алимовичем почти в течение года, я получил большое удовольствие. Он интересный ученый-мыслитель и аналитик проблем, относящихся к политической модернизации и деятельности Парламента. Я думал, что он войдет в состав Парламента, но не удалось. Жаль.

В Послании Главы государства в феврале 2007 года, обращаясь к народу указывалось, что страна вступает на новый принципиальный этап развития, смысл которого заключается в переводе страны на современную, устойчивую и перспективную экономическую, социальную, политическую и административную основу. С тех пор прошел год.

Да, предпринимаются определенные шаги, важные шаги: приняты изменения и дополнения к Конституции; распущен Парламент; состоялось формирование нового Парламента на основе партийных списков; осуществляется, в какой-то мере, переход к корпоративной системе управления, созданы холдинги. Только недавно введены должности ответственных секретарей в министерствах.

Новации наблюдаются и в деятельности Парламента. Создан исследовательский Институт развития парламентаризма. Я пока не знаю, в каком статусе, но, во всяком случае, Институт парламентаризма будет содействовать, чтобы повысить эффективность деятельности Парламента, умения, знания и познания депутатского корпуса, что должно отражаться качественным образом в деятельности Парламента. Только что мы слышали о том, что создается Общественная палата при Парламенте. До этого была Палата общественных экспертов. По-видимому, это продолжение той работы.

Задачи действительно большие и очень сложные. Мне кажется, на этом пути большое значение имеет критическое освоение опыта. Опыт — это то, что мы прошли. В нем сосредоточены и мудрость, и неудачи цикла жизни. Вообще человеческая жизнь и общественная жизнь протекают в единой системе координат. Если хотим понять, осмыслить какие-то вещи и явления, даже поставленные задачи, то мы должны обязательно обернуться назад, посмотреть на свой след и оценить, уметь выводить из него должные уроки, которые во многом могут играть и стимулирующую, и направляющую роль в нашем движении вперед. Не тот умен, кто не допускает ошибок, а тот умен, который вовремя исправляет свои ошибки. Нельзя войти в новые сражения, не осмыслив, не поняв сражения вчерашнего дня. Это общий постулат, выражающий общую закономерность.

Я хочу в изложении своего видения проблем Парламента руководствоваться именно этими критериями. Имея в виду сжатость отведенного времени, я буду говорить больше в тезисном порядке. О положительных моментах в работе Парламента говорили, говорят многие. Не буду их повторять. Я хочу взглянуть на деятельность Парламента Республики в контексте его исторического пути и просчетов.

Первый недостаток в деятельности Парламента всех созывов — это то, что сплошь и рядом законы представляются на рассмотрение Парламента в виде проектов без концепции. В лучшем случае в объяснительной записке, приложенной к проектам законов, имеются ссылки на Послания Президента, на его высказывания в обшей постановке. О них надо говорить как о программных документах. Законы регулируют конкретные области отношений. Каждый из них должен иметь свою предметную концепцию, но, как правило, она не излагается.

Закон — это высшая форма выражения народной воли. Регулируются в законах наиболее устойчивые или перспективно-устойчивые отношения. Любая концепция должна состоять, по крайней мере, из трех принципиальных положений: научная обоснованность принятия закона с обязательным указанием приоритета в целевой ориентации — первое. Второе — обоснование рекомендуемой конструкции нормативно-правового регулирования и ее адекватность поставленным целям. В-третьих — последствия введения этого закона, ожидаемые результаты от него, к чему он может привести.

Второй недостаток — это в определенной мере закономания в деятельности Парламента. Речь не идет о количестве. Пусть будет принято 1300 за все годы, пусть будет 2000, дело не в этом. Речь идет о заметном стремлении регулировать в законах всякое необходимое, нужное отношение, многие из которых с успехом могут быть урегулированы в подзаконных актах Правительства, министерств, акимов. Есть еще интересный институт — это договорные отношения, где можно легитимировать, даже возводить в нормативно-правовые ранги регулируемые важные отношения, возникающие между ведомствами, государственными и общественными организациями.

Наблюдается чрезмерное увлечение внесением изменений и дополнений в ранее принятые законы. Часто они мелкие, создают нагромождение, не объясняются, тем самым наносится ущерб принципу стабильности, нарушается их ясность и доступность для населения. В результате этих изменений и дополнений нередко закон теряет первоначальные свои родовые основные признаки, становится иным. В этих условиях должен быть разработан новый Закон, но это не делается. Далеко не надо ходить за примерами. У нас есть Закон «О пенсионном обеспечении», принятый в 1997 году. В него за эти годы было внесено тысячи изменений: нет ни одной статьи, которая бы сохранилась в прежнем варианте, пересмотрено ядро самого закона. А ведь есть теоретический постулат, согласно которому если в законе заменяется, изменяется, отменяется основное ядро, определяющее этот закон, или больше половины статей видоизменяется, исключается, то закон должен быть составлен заново. Вот этот Закон «О пенсионном обеспечении», принятый 10 лет назад, действует до сих пор, хотя давно он потерял свое первоначальное основное содержание и приоритеты, а датируется принятием 1997 годом. С тех пор совершенно изменились принципы установления пенсии, вообще многие порядки. Да и структура закона громоздкая за счет включения в него многочисленных норм о пенсионном накопительном фонде — это банковская система, ее можно было бы регулировать отдельно, оставив в законе только необходимые сведения, которые нужны для пенсионеров, то есть для будущих пенсионеров.

Недавно в июне этого года принят Конституционный закон «О внесении изменений в Конституционный закон Республики Казахстан «О выборах в Республике Казахстан» в контексте внесенных перед этим изменений и дополнений в Конституцию. Я посчитал, 194 поправки, большие и малые, нужные и ненужные, это восьмые по счету поправки, а закон-то принят в 1995 году, 12 лет тому назад. В результате многочисленных поправок совершенно изменились первоначальные принципы и порядок выборной системы. Тогда в нем были заложены мажоритарная система выборов, одномандатные округи, да еще народный императив и другое. Этих вещей теперь в нем нет, а закон-то продолжает носить дату двенадцатилетней давности, хотя давно его в реальности нет. Тем самым, повторяю, попраны жесткие правила законотворческой деятельности о необходимости принятия нового закона, если старый закон фактически отменен, то есть от него не остались ни основные принципы (приоритеты), ни более половины нормативных статей.     

Хотел бы сказать несколько слов о необходимости повышения специальных знаний и компетентности депутатов и Парламента в целом, у них явно не хватает профессионализма в законотворческой деятельности. Надо серьезно думать и в этом плане. От одного присутствия депутатов на заседаниях, от обыденных обсуждений законопроектов, как это бывает в любом учреждении, большого «капитала» не наберем. Компетентность — это полное и точное знание проблемы и фактических данных, относящихся к ней, тенденций ее развития и вариантов решения, более четкое представление о положительных и негативных последствиях таких решений. Она считается непременным составляющим элементом деловой и профессиональной активности депутатов и Парламента в целом. Все это должно происходить на фоне добротного представления техники и технологии законотворческой деятельности. В этом плане приведу один памятный факт того, как проявилась эта некомпетентность. За полгода до новых выборов Президента Республики в печати и в стенах Парламента активно обсуждался вопрос об определении даты этих выборов. Неоправданным случаем, даже курьезным, было возложение Парламентом этой обязанности на Конституционный Совет. Между тем, объявление очередных выборов Президента Республики относилось к исключительному ведению Мажилиса (п.4., ст.56 Конституции). Это означает, что оно не может быть уступлено никакому другому органу, и за него ответственность несет только Парламент. Парламент может заслушивать мнение других органов, пригласить консультантов и экспертов, но последнее слово в решении принадлежит только ему, и никто, и никакой другой орган не может навязывать ему свое решение, тем более его диктовать. Таков статус исключительных компетенций Парламента. В данном случае получилось другое, наоборот.

Обращение Парламента в Конституционный Совет за толкованием татей Конституции относительно времени выборов Президента, по сути, мягко говоря, было ненадлежащим и неуместным. Во-первых, при этом создалось впечатление, что Палата депутатов уходит без основания от ответственности за объявление очередных выборов Президента Республики. Во-вторых, это было исключительной компетенцией Парламента, возложенной только на него, он обязан был использовать свои кадровые и информационные возможности, чтобы определить свою позицию по этому вопросу, чего он не сделал, хотя серьезных препятствий к этому не было.

5-третьих, Палата не проводила сколько-нибудь заинтересованного содержательного аналитического толкования соответствующих статей Конституции, что было непременным условием освоения правовых норм на стадии их применения, тем более это было важно и необходимо при реализации задачи, отнесенной к исключительному ведению Парламента. В-четвертых, само по себе «служебное» толкование соответствующих статей Конституции, относящихся к определению времени проведения выборов Президента Республики, не представляло особой сложности, во всяком случае, не до такой степени, что следовало бы обратиться к другому органу. Да, были неясности и несогласованности в статьях Конституции, что можно отнести к недосмотру разработчиков изменений и дополнений, знесенных в Конституцию в 1998 году, но не было в них неразрешимых противоречий и алогизма. В-пятых, обращение Парламента в Конституционный Совет осуществлено «на ровном месте», когда вовсе не было конфликтной ситуации или расходящихся по существу разногласий при осмыслении и толковании статей Конституции, т.е. оно было сделано в условиях отсутствия спора, что делает такое обращение совершенно безосновательным.

Нормальной и строго рациональной парламентской процедурой было бы, если Мажилис Парламента в соответствии с требованием п.4, статьи 56 Конституции принимает официальное решение, объявляющее выборы Президента Республики. Несогласные депутаты или один из субъектов, наделенных правомочием, могли бы обратиться в Конституционный Совет по поводу конституционности такого решения. Возможен и другой вариант: голоса депутатов, допустим, разделились пополам и настолько, что, несмотря на неоднократные попытки и заседания Парламента, не удалось преодолеть противостояние среди них и принять парламентское решение, объявляющее дату выборов Президента Республики. Тогда действительно возникает основание для обращения Председателя Мажилиса и группы депутатов в Конституционный Совет за толкованием норм Конституции. Ни то ни другое не было сделано Мажилисом. Это было изъяном в его деятельности.

Хотелось бы напомнить, что там, где есть в реальных отношениях, в том числе в правовых, неувязка и несогласованность, тем более противоречия во взаимосвязях их частей, трудно воспринимаемые или трудно сводимые к единству, познаватель осознанно или стихийно пользуется опытными формами познавательной деятельности. А по правилам познания в таких случаях следует найти, вывести начало (прима модуль), т.е. главный, определяющий момент в этих отношениях, вокруг которого собственно формируются сами эти отношения. В одних случаях такое предметное начало лежит почти на поверхности этих отношений, а в других случаях оно

— начало — «спрятано» в глубине отношений. В последнем случае потребуется напряжение ума, т.е. необходимо прибегнуть к методам вскрытия явления и анализа, чтобы вычленить исходный пункт.

Все это я говорю не для того, чтобы умалить в целом положительный опыт работы Парламента прошлых созывов. Я преследую цель — высказать свое суждение и видение того, как следует организовать и направить работу депутатов и Парламента в будущем с учетом опыта.

Успехи у нас немалые, особенно в экономике. Надо говорить о них. Но мы, ученые, считаем, что упоение успехами вредно. Вообще успехи нельзя превращать в риторику. Мы от этого проигрываем. Мы не увидим тогда реального положения, а это очень важно. Законотворческая деятельность

— живой процесс.

Говоря о своем видении и оценке нашего Парламента, не могу не остановиться еще на одном важном аспекте упущенной им возможности в плане совершенствования своего статуса и деятельности. За последние три года создалась благоприятная ситуация для реализации этой цели. Глава государства четко определил ряд важных параметров модернизации политической системы общества, в том числе и усиление роли Парламента в условиях начала перехода к президентско-парламентской форме государственного устройства. Эти возможности не были использованы Парламентом, это его вина.

Парламент упустил очень благоприятную возможность подняться на одну-две ступени выше. Так, в 2004 году Указом Президента была создана Национальная комиссия по развитию демократии и гражданского общества. Эта комиссия работала хорошо. 2005 год был объявлен Годом политических реформ. В марте 2006 года Национальная комиссия была преобразована в Государственную комиссию по разработке и конкретизации программы демократических реформ. Президент поставил задачу: найти оптимальную модель гармоничного сочетания государственного и политического устройства республики в свете перехода на новый принципиальный этап развития.

Я работал в одной из рабочих групп этой Государственной комиссии. Были очень интересные обсуждения. Я помню, на заседании нашей рабочей группы часто присутствовали 150-250 человек из разных партий, депутаты и не депутаты, ученые и не ученые. Работа рабочих групп этой Комиссии Президентом была оценена весьма положительно. Он сказал приблизительно так: комиссия задала четкую траекторию дальнейшей демократизации республики. Я повторяю, это было благоприятное условие для того, чтобы Парламент выполнил указание Президента — подняться в своей деятельности, постановке, решении проблемных задач на новый уровень. Парламент этого не сделал. Почему не сделал? Конечно, я вначале говорил, что мешало упоение успехами, риторика успехов. Они хороши в агитационных целях, но в анализе, в критическом осмыслении своего пути, опыта, на строгом учете которого должна строиться наша сегодняшняя жизнь, не всегда эффективны. Повторяю, чтобы видеть в истинном свете сегодняшние реальности, нужно рассматривать ее как продолжение и развитие того, что было вчера.

По завершении работы Государственной комиссии была создана совещательно-консультативная комиссия для разработки проекта вносимых изменений в Конституцию. Президент поставил перед нею совершенно конкретную задачу, указав, что Госкомиссия задала четкую траекторию для дальнейшей политической реформы. Действительно, на итоговых документах рабочих групп этой Комиссии (там шла речь о Парламенте) можно было построить хороший, возможно даже и иной Парламент. А что получилось? Да, правильно и хорошо, что мы Парламент сформировали на основе партийного списка, но Парламент вышел однопартийным. Вполне можно было избежать этого. В оправдание иногда ссылаются на опыт Сингапура, Японии и так далее. Там совершенно другие условия, там другие менталитет и гражданское общество. Эти ссылки нельзя считать уместными. Можно было бы, во-первых, снизить порог участия в Парламенте для политических партий. Ведь универсальный мировой опыт — 5-процентный порог вхождения политических партий в Парламент. У нас — 7 процентов, в России — 7 процентов, на Украине — 3 процента, а универсальным считается — 5 процентный.